Млечный Путь
Конкурсы


    Главная

    Кабинет

    Регистрация

    Правила

    Жюри

    Издательство

    Магазин

    FAQ

    ЖЖ

    Конкурс 3

    Реклама

    Приятели

    Контакты

Рейтинг@Mail.ru



        

Анастасия  Рогова

Билет на Мимас

     Женя сидел на балконе, закинув ноги на перила, и курил. Начался дождь, а поскольку балкон не был застеклен, то Женя стал промокать. Пока он мок сам, то терпел и не уходил, но дождь полил сильнее, и намокла сигарета.
     -Долбанный дождь. – Сказал Женя, выплюнув сигарету. – Долбанная зима. – Сказал он уже громче. – Долбанная жизнь моя! – Заорал он с балкона в серую муть над домами.
     Жене было двадцать шесть лет, по профессии он был дизайнер, а по призванию – раздолбай, хотя сам себя считал художником. Краски Женя не любил. Его раздражала их приторная слащавость. Женя считал, что если писать красками, то мир получается не таким – слишком цветным и расплывчатым. Поэтому он писал свои картины тушью или карандашом.
     Зима для Жени началась гадостно: из-за кризиса его сократили на работе в холдниге, где он подвизался дизайнером рекламных рубрик, и одновременно от него ушла девушка, с которой он прожил два года. Девушка собрала вещи – шмотки, фикус и кролика Нюсю, сказала Жене, что он зануда и неудачник, что он бездарь, что от его щетины ее тошнит и вообще ему место не здесь, а на другой планете – там его лучше поймут, раз он такой гениальный.
     Женя орал ей вслед, подогретый бутылкой виски, выкинул всё, что она ему подарила на праздники за два года отношений, месяц отжигал с друзьями на пати, переспал с рекордным количеством телок, написал две свои лучшие картины, и под конец впал в черную депрессию.
     День за днем Женя сидел с пивом на балконе, курил и чесал свою щетину. Когда кончились деньги, он стал занимать у друзей, родных, знакомых и соседей. Сначала деньги давали охотно, потом хуже, потом едва-едва. И все учили Женю, что надо взять себя в руки и найти работу, а Женя про себя посылал их куда подальше, и продолжал тухнуть на балконе, а по ночам дорабатывать свои картины. Одну он назвал «Дыра», а вторую «Портрет смерти».
     Однажды ночью, когда за окном вместо снега шел дождь, а до Нового года оставалась неделя, Женя понял, чего ему не хватает – зимы. До ломоты в костях глодала его тоска по снегам и льдам, по чистому морозному воздуху. Для того, чтобы проснуться и выползти из черной ямы, в которой он увязал все глубже, ему требовался ледяной мороз. Такой, чтобы вымерзла вся дурь в голове.
     В три часа ночи, маясь бессонницей, Женя вышел на балкон и увидел, как вдали над чахлым леском отсвечивают странные огни. Женя курил и вспоминал, что про те места ходят слухи, будто там все время видят НЛО. Пока Женя курил, огни пропали. Женя выкинул бычок с балкона, и тут его обожгло озарение. Его так осенило, что ему показалось, что в голове у него щелкнуло, и он умер и видит теперь весь мир с изнанки. И пока Женя упаковывал две свои лучшие картины, ему казалось, что у него светится голова.
     Втянув свою светлую голову в плечи, потому что капюшон куртки не спасал от бесконечного дождя, Женя шлепал в лесок, прижимая к себе плотно завернутые в оберточную бумагу и полиэтилен картины.
     Войдя в лес, Женя понял, что ступил, забыв про фонарь, но возвращаться ему не хотелось. И он стал впотьмах пробираться по лесу и звать вполголоса:
     -Эй! Чуваки! Инопланетяне! Дело есть!
     Так он ходил около часа, пока случайно не вышел на поляну. На поляне Женя остановился и снял капюшон. Между деревьев мелькали странные огни.
     -Эй! – Стал орать Женя, размахивая картинами. – Погодите, постойте! Дело есть! Важное! Очень важное! Вылазьте, я знаю, что вы там есть! Я в вас верю! Мне про вас соседка теть Галя рассказывала!
     При упоминании тети Гали огни заволновались, замигали, а потом Жене в глаза ударил ослепительный свет. Такой, что Женя ничего не видел, а только услышал скрипучий неприятный голос:
     -А чего она тебе рассказывала?
     -Что вы есть и вы тут тусуетесь. – Ответил Женя. – А у меня к вам дело.
     -Какое? – С подозрением спросил голос.
     -Деловое предложение. – Заявил Женя. – Я хочу, чтобы вы меня переправили на какую-нибудь планету, где есть снег и лед, и оставили там жить. Короче, подкиньте на попутке, а я вам заплачу.
     -Хмм…. Однако… – Задумался голос. – А ты в курсе, что мы в контакт с землянами не вступаем и не нанимались всяких там по галактикам развозить? Нашел такси.
     -Да ладно, Элвиса-то до дому подбросили! – Уперся Женя. – Что, трудно что ли?
     -Ну, вообще-то нет. – Вздохнул голос. – Но только если не далеко! Элвиса, кстати, мы просто попутно подвезли. И на халяву не надейся.
     -А я и не собираюсь, у меня вот что есть. – Гордо сказал Женя и помахал картинами.
     -А что это? – Заинтересовался голос.
     -Момент. – Женя разорвал скотч и развернул оба чертежных листа. – Это мои картины. – Объяснил он и поднял к свету обе работы. – Предлагаю в качестве оплаты.
     Голос некоторое время молчал, а потом произнес, ощутимо изменившись:
     -Н-да. Похоже, ты прав. Тебе точно место не тут, а на другой планете. Куда хочешь?
     -Мне надо чтобы там толпы не таскались, а то работать неудобно, и чтобы там светло было, и – самое главное – чтобы там был лед и снег и вечная зима. – Торопясь, перечислял Женя свои пожелания.
     -Ээээ… - Голос замялся. – Что у нас такого в Солнечной системе есть-то… н-ну…вот, например, Мимас – спутник Сатруна…там вот льда много…но он, в основном, метановый…
     -Ниче, ниче, мне сойдет. – Заторопился Женя. – Главное, что он там вообще есть.
     -Но только там кислорода нет. – Осторожно добавил голос.
     -А вы мне какую-нибудь операцию сделайте, чтоб я там мог жить. Вы ж можете. – Предложил Женя.
     -Можем-то мы можем, - неуверенно ответил голос, - но только ты после этого будешь выглядеть..мн-эээ…ну непривычно…
     -Ниче, ниче, - перебил его Женя, - у меня там зеркала не будет, так что плевать. – «Все равно эта дура меня уродом обозвала», - подумал он про себя о своей бывшей девушке.
     -Ладно, уговорил. Но только учти, что это было твое добровольное и собственное пожелание, без всякого нажима с нашей стороны, без физического насилия и без воздействия гипнотического зеленого луча.
     -Да. Я сам так хочу, добровольно. – Подтвердил Женя. И свет погас. Наступила тьма. Долгая, долгая тьма. А потом в ней неожиданно вспыхнули звезды.
     Женя стоял на льду, а в небе плыла огромная сияющая луна, почему-то с кольцом вокруг. Звезды были близко, крупные и безумно много. Женя огляделся – вокруг, в ярком свете этой неземной луны сияли бесконечные просторы льдов: горы и поля льдов, моря и океаны льдов.
     -Кхм! – Кашлянул у него за спиной знакомый голос. Женя обернулся и увидел свет. Правда, теперь он мог смотреть на него без неудобства.
     -Короче, это Мимас. Мы там кое-чего в тебе изменили – кожу, кровь, нервную систему и все такое, по мелочи. Можешь тут жить. Для питания тебе подходит уран в стадии распада, причем обедать можешь где-то раз в сорок лет. Кстати, это не Луна, а Сатурн. Ладно, счастливо оставаться. – Голос заглох, а свет погас. И Женя остался один среди вечной зимы и льдов, под подпоясанной Луной, которая оказалась не Луной, а Сатурном.
     Первое время Женя ничего не делал, а только обследовал свои владения. Владения оказались обширны, но однообразны – лед ровный и горы изо льда. Привыкая к новому месту жительства, Женя привыкал и к новому себе. Шкура с металлическим отливом, которая осталась у него взамен кожи, сначала причиняла неудобства, а потом он привык. Привык он и к новым звездам, и к урану в стадии распада.
     Освоившись, Женя избрал себе для постоянного жительства подножие ледяной горы, от которого начинался бескрайний ледовый океан. На этом белом бесконечном пространстве Женя рисовал картины – сотни и тысячи новых графических работ. Найденными в горах камнями, черными и оставляющими жирные следы, он писал свое новое небо и Сатурн, писал свои воспоминания и чувства, писал запоем. Ночью, под светом Сатурна, работал, а днем, когда темнело, лез на гору, садился там, обернув ноги хвостом, и смотрел в звездную пропасть на маленькую голубенькую звездочку – Землю. И был Женя счастлив, но не хватало ему одного – кого-то, кому можно показать картины.
     Поэтому Женя затосковал и стал гнать из метанового льда самогон. Он его пил, заедая ураном, а потом страдал с похмелья и плевался ртутью.
     Однажды к нему в ледяной океан заплыл дельфин. Конечно, он вовсе не был похож на дельфина, но перемещался по льду так свободно и так дружелюбно вилял своим полупрозрачным телом, что Женя спьяну обозвал его «дельфин». Они с Дельфином сдружились на почве искусства – Женя показывал ему картины, а Дельфин читал Жене свои стихи – долгие ультразвуковые стоны. Сначала они друг друга только хвалили, потом стали критиковать. Дельфин упрекал Женю в недостаточной смелости замыслов и точности линий, а Женя пенял Дельфину на избитость форм и плохо прописанные образы. По вечерам они теперь вместе сидели на горе, пили самогон и пели песни. Женя переложил на ультразвук «Ой, мороз, мороз…», а Дельфин научил его какой-то залихватской припевке про Кольца Сатурна.
     Так они жили довольно долго и дружно, пока однажды к Дельфину не припыли две самки. Выяснилось, что Дельфин с ними поругался и сбежал с цивилизованного Сатурна на дикий Мимас – решил стать отшельником, как всякий порядочный непризнанный гений. Самки сначала внимания не обратили на его побег, но настал период размножения, а все самцы выдавались на двух самок строго по талонам – такие уж были на Сатурне суровые порядки. Поняв, что сидеть одним кисло, самки собрались и поплыли на Мимас – вразумлять отшельника.
     Пока Дельфин орал, буянил и набивал себе цену, выясняя отношения с самками, Женя сидел на ледяном пригорке пригорюнясь, и думал, что все зло – от баб. Он боялся, что Дельфин поддастся на уговоры и уступит инстинкту, и он, Женя, опять останется куковать на Мимасе один. Между тем выяснение отношений подошло к концу со следующим результатом: с одной самкой Дельфин помирился, а с другой – нет.
     Женя разлил всем самогон за мир и дружбу, а потом Дельфин с помирившейся самкой удалился за угол. Вернулись они оттуда довольные, и Дельфин сказал Жене, что вернется на Сатурн, но ненадолго. Потом он стал уговаривать Женю вернуться с ним. Женя отказался, сославшись на свою любовь к одиночеству. Пока шло прощание, выяснилось, что пропала вторая самка. Пошли ее искать и обнаружили на поле с Жениными картинами. Она плавала там от одной к другой и плакала навзрыд. Увидев Женю и Дельфина она сказала, что Дельфин – дурак и неудачник, а Женя – гений с настоящей метановой душой, и что она его полюбила и останется жить с ним на Мимасе, а Дельфин пусть проваливает на Сатурн.
     Дельфин и вторая самка долго уговаривали ее не портить им праздник и не разрушать семью, но самка оказалась упрямой, как сто чертей и такой же язвительной. Кончилось дело тем, что они с Дельфином разругались вконец, а со второй самкой долго шушукались в сторонке. Потом Дельфин с подругой уплыли на Сатурн, а Женя и его новая любовь остались наедине.
     Женя, как честный человек, пытался вразумить самку. Он втолковывал ей, что между ними ничего не может быть и они вообще разных видов и даже с разных планет. Самка же с удивительной изобретательностью опровергала его разумные доводы, сводя все к тому, что истинная любовь все преодолеет, а детей в стадо сдать можно и усыновленных. Женя устал спорить и сдался, к тому же, истосковавшись по женскому обществу, находил самку вполне даже ничего себе.
     Какое-то время все шло спокойно: Женя писал картины на льду, самка консервировала уран в стадии распада и варила компот из метанового льда, как вдруг на Мимас нагрянула целая толпа дельфинов с Сатурна. Женя удивился их вниманию к своей скромной персоне и спросил у самки, а что, собственно, происходит? Самка потупилась и объяснила, что это – представители культуры и международных отношений, которые приехали, чтобы организовать выставку Жениных работ и заключить с ним контракт. И что лучше согласиться, потому что они все равно не отстанут. Женя почесал затылок и поинтересовался, а откуда они вообще узнали про него и его картины. Самка, невинно хлопая плавниками, ответила, что это она попросила свою сосемейницу наслать сюда комиссию.
     «Ты же не сердишься, милый? Я так рада! Это же все ради тебя и нашего счастья»! – И тут Женя понял, что от судьбы не уйдешь, а признание все равно настигнет, куда б ты от него не сбежал. Поэтому он на все согласился, тем более, что он уже привязался к Дельфину, а метановая самогонка вставляла не хуже виски.