Млечный Путь
Конкурсы


    Главная

    Кабинет

    Регистрация

    Правила

    Жюри

    Издательство

    Магазин

    FAQ

    ЖЖ

    Конкурс 3

    Реклама

    Приятели

    Контакты

Рейтинг@Mail.ru



        

Павел  Шерстобитов

Старушкины яблоки.

     - Яблонька, яблонька, покажи мне дорогу, куда гуси-лебеди улетели.
     - Съешь моего яблочка, тогда и покажу.


     Удельные Дюванеи на трассе Уфа – Янаул. Придорожный рынок. Поздние вишни, ранние яблоки, малосольные огурцы, отварная молодая картошка, рыба… и прочая деревенская снедь.
     Уезжая из Уфы, куда с семьей ездили по два-три раза за лето, мы обязательно останавливались здесь, чтобы все посмотреть, что-то прикупить, да и просто освежиться и размяться. Колготня и ласкающий слух шумок маленького рынка, неплохо снимают напряжение. Закупками, в основном, занималась жена. Я же, прогулявшись по рынку, только переносил в машину все ее покупки.
     И в этот раз все было как всегда. Поздние вишни, ранние яблоки, … и прочая деревенская снедь. Колготня и… снимали напряжение.
     Мое внимание привлекла старушка, сидевшая на краю торгового ряда, ближе к роднику. Одета она была в обычную видавшие виды серую юбку, цветастую, но изрядно застиранную кофточку. Поверх нее была наброшена такая же старая вязанная коричневая кофта. Больше всего привлекало внимание ее лицо. Это было лицо какой-то классической русской старушки. Худощавое, чуть вытянутое, с прямым носом и тонкими ввалившимися (видимо из-за отсутствия зубов) губами. Даже морщины на лице были какими-то классическими как по количеству, так и по рисунку. Но, самое главное – глаза. Не то светло-зеленые, не то серо-голубые. В их глубине уместилась не только вся история человечества, но и суть нашего настоящего, и главное – будущего. Во всем ее облике ощущалось удивительное спокойствие и никакой суеты..
     Перед ней горкой лежали яблоки, не особенно привлекательные на вид, видимо раннеспелые.
     - Почем яблочки? – спросил я больше от безделья, чем интереса.
     - По рублю, – прозвучал ответ тихим ровным голосом. – Рубль не большие деньги, а яблочки свежие, бодрящие. Возьми в дорогу, пригодятся.
     -Чем же?
     - Съешь, взбодришься, дорога добром ляжет.
     - А попробовать можно?
     - А что их пробовать. Вот они лежат, бери четыре яблока, в дороге и попробуете.
     Почему она предложила четыре яблока? Откуда узнала, что нас четверо? Что-то в этой чистенькой, светлой старушке было такое душевное и чарующее, что я отдал ей пятирублевую монету и взял четыре яблока. Вместо сдачи она протянула мне еще одно. Я без возражений взял его и пошел к машине. Каких-то крупных покупок жена в этот раз не сделала, носить ничего не надо было. И мы, угнездившись на своих местах, поехали дальше.
     Я предложил всем попробовать по яблоку. Дочери, надкусив пару раз, отложили их. Жена долго вертела свое яблоко в руках, стараясь угадать сорт. Потом, не спеша, съела его. Я надкусил свое яблоко. Оно было свежее, сочное, но очень терпкое на вкус. Действительно, бодрящее. Я доел свое яблоко, а пятое положил в лоток на панели коробки передач. Дорога дальняя, скушаю потом.
     До Бирска оставалось километров 10. Девчонки спали на заднем сиденье, свернувшись калачиками. Жена дремала, положив между дверцей и головой маленькую подушку. Я что-то вспомнил про старушку. Если таких яблок в ведерке штук 50, а отдают его за 30 рублей, то неплохая торговля у старушки получается в розницу.
     Серая лента шоссе, ровные поля по обе стороны дороги, движение с постоянной скоростью «чуть за сто» убаюкивало. Я взял последнее яблоко и надкусил. Освежило.
     Мы подъехали к длинному спуску перед постом ГАИ около Бирска. Впереди слева показалась крыша двигающегося нам навстречу автофургона. Справа на обочине – информационный знак ГАИ. Все происходящее далее я уже только фиксировал зрительной памятью.
     Прямо передо мной, обгоняя фуру, словно из под земли выросла черная «Ауди». Машина была так близко, что мне показалось, я видел каждую родинку, морщинку на лице ее водителя.
     Машинально топнул на тормоз. Отпустил. Руль вправо. На обочине выровнял машину. Тормознул. Руль чуть влево. И на дороге уже затормозил до полной остановки. Откуда-то сбоку, но словно из далекого далЕка услышал вопрос: «Что случилось? Ты что уснул?». В зеркале заднего вида увидел испуганные глазенки дочерей, а через стекло двери багажника - удаляющуюся фуру.
     Что-то объяснил жене, что-то сказал дочерям. Запустил двигатель. Поехали... Миновали пост ГАИ, прошлись по полукругу, двигаемся на подъем.
     - Ты яблоко-то ешь или положи. Мешает ведь, – услышал я уже справа рядом голос жены.
     В правой руке у меня было надкушенное старушкино яблоко.
    
     ***
     Двумя неделями позже той же дорогой ехал наш племянник.
     - Как дорога? – задал я ему обычный шоферский вопрос.
     - Местами, – ответил он философски. – Видали и лучше.
     И рассказал, что видел несколько аварий по дороге. Первая - в начале спуска перед Бирском. Машина - в хлам. Стояли гаишники, скорая помощь, но погибших не было видно. Наверное, водитель был один. Я в замешательстве спросил про черную «Ауди» и фуру, которые по моим расчетам должны были им повстречаться в районе Удельных Дюваней.
     - Ты что, дядь Паш? Ты еще про госномера спроси, – ответил он вполне логично. - Они там десятками навстречу попадаются.
     Про старушку с яблоками я спрашивать не стал.
    
     ***
     Случилось так, что в сентябре мы с женой, уже без детей, опять ездили в Уфу и возвращались той же дорогой.
     Удельные Дюванеи. Рынок. Свежие огурцы, помидоры, тыквы, спелые яблоки, малосольные огурцы, отварная картошка, рыба… и прочая деревенская снедь.
     И на том же месте та же старушка. Я присел на корточки перед ее ящиком с горкой яблок.
     - Почем яблочки, – спросил я, ощущая какую-то дрожь в голосе.
     - Два рубля за яблоко, – прозвучал ответ тихим ровным голосом. – Деньги не большие, а яблоки свежие, спелые.
     -Два месяца назад по рублю были.
     -Так два месяца назад и хлеб стоил восемь рублей, а ноне - десять. Возьми в дорогу, пригодятся.
     -Чем же?
     - Съешь, взбодришься, дорога добром ляжет.
     - А может, у Вас еще и молодильные яблочки растут?
     - Рано тебе еще молодиться-то. У тебя и жена молодушка. Ты об этом деле не думай. Живи и жену береги. Она твоя опора.
     Все это было сказано ровным спокойным голосом, без жестикуляции руками, подергиваний плечами и без какой-либо мимики на лице. Мои упоминания о недавней покупке яблок по рублю не вызвали у нее никаких эмоций. А про жену она опять же угадала. В результате перестройки и начинающихся реформ я простой советский инженер систем автоматики твердотопливных двигателей оказался не у дел. Подались было мы с ней в челноки, а я – невыездной. Пришлось ей одной гонять за границу за ширпотребом. На доходы от этой торговли и жила вся наша семья. А вскоре специальность жены - бухгалтер оказалась востребована во всяких ТОО и ПБОЮЛ. Опять старушка оказалась права.
     Яблоки лежали не очень крупные, но цветом от бело-желтого до оранжевого, с розовыми и красными полосками по крутым бокам они выглядели очень аппетитно. Я протянул старушке десять рублей и взял четыре яблока. Вместо сдачи она опять подала мне еще одно яблоко.
     - Мне не надо. Нас двое, – возразил я.
     - Попутчика угостишь, – был ответ.
     Какой попутчик? Ну да, Бог с ней. Сели с женой в машину, поехали.
     Съели по яблочку. Медленно и осторожно проехал я тот злополучный перевал перед Бирском. Проехали Бирск. Домчались до Бураево. Перед Бураево съели еще по одному яблоку. Вкусные. Повернули направо.
     На остановке метрах в 300 от перекрестка стоит старик и просит подвезти. Торможу.
     У нас с женой давно заведенное правило – стариков, старушек и женщин с малыми детьми подвозим всегда, пусть даже и бесплатно.
     Старик открывает заднюю дверь и просит подвезти сына. Из павильончика выходит здоровенный детина лет под 30 и лезет в машину. Я пытаюсь возражать, отказать. Жена возмущается. Но детина уже прочно обосновался на заднем сидении и просит подвезти его до Старобалтачево. С чувством разведенного лоха трогаю машину с места. Поехали.
     Долго ехали молча. Чтобы как-то разрядить обстановку, стал задавать попутчику обычные вопросы: кто, откуда, куда.
     Оказалось, детина из Бураево, работает в райотделе милиции, в уголовке. Интересуюсь его связями в Верхних Татышлах. Дело в том, что тогда еще не было объездной дороги вокруг В.Татышлов и на куединскую дорогу надо было выезжать через центр поселка, переулками. Дорог в этих переулках не было вообще, а после дождей тем более. Без трактора из В.Татышлов в этом случае выехать было невозможно. Другого пути не было. Так что знакомый тракторист в поселке – это дар небесный.
     Попутчик попросил ручку и бумагу. Что-то черкнул на листке и вернул мне. На бумажке было написано: «Рифат помоги». Опять разводит.
     Но выразить ему свои … я не успел. Проскочили Угузево и поднялись в гору за мостом. А на горе - гаишники. Тормозят. Вроде не нарушал. К машине подходит сержант с автоматом. Велит идти к их машине, которая стоит недалеко на взгорке. Выходя из машины, я позвал с собой попутчика. Мент все же, их коллега, может, отмажет, если что. Ехать-то и ему надо.
     Подхожу к милицейскому «УАЗику». Документы взял капитан. Долго, молча, изучал их, поглядывая на приближающегося нашего попутчика. «Может, по-русски плохо читает» - подумал я. Подошел попутчик, что-то спросил по-башкирски у капитана. Тот ответил резко и коротко на этом же языке. Попутчик отошел, но не в сторону машины, а как-то полукругом стал заходить в сторону поля. Капитан еще что-то буркнул в его адрес. Тот остановился. Пауза затянулась.
     «Что выжидают? Денег хотят?» - пронеслась мысль.
     ...Тревога медленно змеей поползла снизу куда-то к горлу. Их было шестеро. Многовато для обычного гаишного наряда и одного милицейского «УАЗика», водитель которого почему-то сидел в машине.
     «Уазик» завелся. Бросилось в глаза то, что одни их них были одеты в милицейские кителя, а другие только в милицейские кожанки поверх гражданских свитеров. Капитан спросил, откуда и куда едем. Я ответил, заметив, что смотрел он уже не в мои документы, а на нашу машину. Тот, что остался у машины, перешел к правой ее стороне, и дуло его автомата оказалось на уровне стекла двери, за которой сидела жена. Страх начал перехватывать горло. Капитан повернулся к попутчику.
     В это время на спуске с другой стороны Угузево, откуда приехали и мы, показалась машина. Фургон, не то «Газель», не то иномарка. Капитан вернул мне документы, как, выстрелив при этом коротким: «Езжай». И что-то крикнул тому на дороге около нашей машины.
     Я не помню, как оказался у машины. Сел. Завел. Поехали. Глянул назад. Попутчик сидел на своем месте... Когда успел?
     Не знаю, что на меня нашло. Я весело и бодро начал шутить над попутчиком, как он отпрыгнул в поле от капитана, выяснять, почему уголовка не любит гаишников, а те уголовку. И еще задавал ему много других вопросов, многие из которых были «на грани фола». Он молчал, глядя в стекло задней двери на проносившиеся мимо башкирские поля. Я разошелся до того, что прямо спросил, что за фуфло он мне подсунул, имея в виду записку Рифату. Где я буду искать этого Рифата в незнакомом городке?
     Не оборачиваясь, он ответил: «Спросишь любого, покажут».
     Как-то вдруг сразу отпустило. Кто их разберет. Может, это правильный мент и его все уважают. Может, и не мент он вовсе.
     Чтобы как-то разрядить обстановку предложил ему оставшееся старушкино яблоко. Поглядывая в зеркало заднего вида, я видел, как он взял его, понюхал, вдыхая еще сохранившийся яблочный аромат и долго вертел в руках, временами поглядывая на нас.
     Подъехали к Амурзино.
     - Останови, - послышалось сзади.
     - Тебе же в Старобалтачево, - возразил я.
     - Здесь сойду.
     Я остановил машину. Попутчик открыл дверь и вдруг сказал.
     - Это не гаишники были. И не менты.
     Он еще что-то добавил, но из–за звука захлопываемой двери я не понял что. Спросил у жены.
     - Что-то про вторую жизнь, не расслышала толком, - ответила она.
     Я посмотрел назад. На заднем сиденье лежало старушкино яблоко.