Млечный Путь
Конкурсы


    Главная

    Кабинет

    Регистрация

    Правила

    Жюри

    Издательство

    Магазин

    FAQ

    ЖЖ

    Конкурс 3

    Реклама

    Приятели

    Контакты

Рейтинг@Mail.ru



      порно измена  

Никита  Могутин

Шутки Большого города

    Спросив у провинциала, впервые заблудившегося в Большом Городе, что он думает о том месте, где он оказался, вы, вполне можете получить ответ примерно такого содержания:
    
     "Улей, очень большой улей. В нем так много пчел, что они и сами уже не знают, сколько их на самом деле. И все они незнакомы друг с другом. И каждая добывает свой мед".
    
     Во всяком случае именно это я услышал от Антона, стоя напротив него за барной стойкой 31 мая этого года ровно в одиннадцать часов вечера.
     Мешая и разливая коктейли остальным посетителям крохотного бара "Пей и беги", я в течение всего вечера все равно возвращался к своему посту перед Антоном. Не знаю, чем он мне приглянулся, но пить он умел в совершенстве и в большом количестве. Расчитывая получить с него побольше меда... ой, простите, чаевых, я решительно выслушивал все его замечания насчет жизни, о жизни и про жизнь. Некоторые его ремарки, впрочем, отличались удивительно трезвым взглядом на окружающее миросостояние.
     Когда на высоком стуле передо мной остался сидеть только он один, Антон подтянулся на барной стойке повыше и доверительным голосом сообщил:
     - Знаешь, а ведь Большой Город и сам не дурак подшутить над своими обитателями. И причем весьма недурно подшутить. Я вот знаю одну историю. Я уверен, что это был его тонкий, хитроумный расчет. Без него бы все равно ничего не вышло.
     Первый раз я оказался в большом городе почти 16 лет назад. Да, ведь мне было чуть-чуть поменьше лет, чем сейчас, выглядел я моложе и без бородки, ростом был такой же, а уверенности в себе было куда меньше. Я приехал сюда по каким-то папкиным делам, надо было толи отвезти кому-то какие-то его бумаги, толи, наоборот, забрать их у кого-то. Это-то совсем неважно, а важно то, что мне пришлось провести здесь такому молодому и неопытному одному аж целых несколько дней.
     Я поселился в маленькой гостинице недалеко от К-го вокзала. Комната по меркам моего города стоила просто непомерно дорого, можно сказать, целое состояние местного Рокфеллера и всех его друзей, вместе взятых. Но папка сказал мне, чтобы на стойке регистрации я попросил позвать Миронова, его старого друга, он, мол, сможет поселить меня там почти задарма.
     Поселившись в гостинице согласно отцовскому инструктажу, я обнаружил своим соседом парня примерно моего возраста и моей комплекции. Мы с ним разговорились, познакомились поближе и уже к вечеру подружились не без посредничества водки. Он, как оказалось, тоже приехал сюда по каким-то делам, сам он не из этого Города, а гораздо подальше, жить здесь пока не собирается, да и вообще, рубаха парень.
     Разговор, естественно, зашел о девушках, о том, о сем, какие девицы нравятся мне, а какие ему. Мишке, так его звали, нравились простые, от природы красивые девушки, не старше его, но и не сильно младше. "Главное, чтобы почти никакой косметики, лучше, чтобы вообще без нее," - так он сказал, да. Я усмехнулся, что не существует ничего красивее хорошо замакияженной женщины, ведь природа, конечно, всемогуща, но и она не все то может предусмотреть, с чем легко справятся пара уместных штрихов карандашика, помада, да и вообще косметичка в целом.
     Буквально через полчаса мы оба уже алкогольно храпели.
     Когда я проснулся на следующее утро, Мишы в номере уже не было. Я тоже быстренько собрался и вышел на улицу.
     В желудке было пусто, в голове тяжело и срочно требовалось съесть хоть что-нибудь продовольственное. Рядом с гостиницей я увидел маленькое кафе "Кафе". Туда я и направился, слегка поддерживая себя за стены и за голову.
     Заняв свое место в самом углу крохотного зала, я бегло изучил меню. Цены были не слишком большими, и я смог позволить себе вполне даже сносный завтрак из двух блюд - бутерброда с маслом и прекрасного кофе чайной расцветки.
     Заказ мне принесла девушка-официантка. Вот уж поспорю с любым насчет любви с первого взгляда, но симпатия из глаз в глаза точно существует. Красивые тонкие брови, яркие глаза и длинные закрученные ресницы, красный румянец и розовые блестящие губы, поднос с моим бутербродом и чашкой кофе - я где-то о таком читал, но до этого момента еще ни разу встречал. Надо ли говорить, что мое сердце стало стучать сильнее, а на лице проявились признаки чрезвычайного возбуждения? Девушка взглянула на меня, поставила заказ на стол и пошла, покачивая бедрами, работать по специальности.
     Я старался растянуть свой завтрак на как можно более длительное время. Все это время я исподтишка и напрямую наблюдал за своей пассией сердца. Но, дела не ждали, документы сами не относились и мне пришлось попросить счет. Бумажку с цифрами за съеденное мне принес уже совсем другой официант. Я отсчитал назначенные купюры и направил свои стопы в город.
     Мое первое путешествие на метро, затем вторрое - обратно; весь день мои мысли не возвращались к девице из кафе "Кафе". Но под вечер, вернувшись в свой номер, я снова вспомнил о ней и загрустил. Как жаль, что я даже не смог узнать ее имени, познакомиться с ней поближе!
     Я поведал свои горести уже пришедшему Мишке. Он понял меня с полуслова, налил в стакан напитка откровенности и рассказал, что тоже сегодня влюбился.
     "Она шла от метро. Само обаяние, грация. Настоящая русская красавица, в лице ничего лишнего! Все как я люблю, ну я тебе говорил, помнишь?"
     Я заверил его в своей памяти и снова загрустил.
     "Ну так я ее догнал и прошелся с ней немного. Она мне так, так понравилась! Спокойная, тихая. Я ей тоже, по-моему понравился, она даже согласилась со мной завтра встретиться у памятника Пушкину. Слушай, а ты не знаешь, где это?"
     Я не знал. Поняв, что моей смелости не хватило на знакомство с милой официанткой, я погрузился в пучины отчаяния.
     Миша вскочил, вытащил из сумки ручку и бумажку и быстро нацарапал несколько строк. Затем спросил:
     - Так, твое кафе "Кафе" здесь, за углом, да? По пути к метро?
     - Ага.
     Он подскочил на месте и, разогнавшись, пулей вылетел из номера. Я не понимал, что он хочет делать, а грусть моя была велика.
     Я разделся и, выключив свет, лег в постель.
     Мишка вернулся в номер через несколько минут.
     -Все, есть у тебя свидание! Я отнес записку в это кафе. Твоей официантки, как ты описал, там уже не было, но я попросил передать ей ее охранника. Завтра с утра она получит записку и вечером вы уже будете целоваться на виду у всего города.
    
     - Как? Что? - моему удивлению не было не то что пределов, оно выплеснулось из всяких границ, вскочило с кровати и принялось носиться по всему номеру.
    
     - Но она же не знает от кого! Она не придет, как она может пойти на встречу непонятно с кем?
    
     - Ничего, ты же сказал, что ты ей тоже понравился. Я все написал в записке, прямо как ты мне рассказывал, время написал, когда ты у них завтракал. Она поймет, кто ты и завтра вечером полетит к тебе на крыльях.
     Я, кстати, назначил ей от твоего имени встречу около памятника Пушкину. Как раз вместе будем искать, не заблудимся, авось.
     Следующий день прошел быстро, в Городе было очень жарко, и я почти все время просидел в номере, не в силах терпеть зной и духоту улиц. Мишка опять ушел с утра, у него еще оставались дела до отъезда домой, но он обещал вернуться к пяти часам, как раз, чтобы успеть собраться на свидание.
     Ровно в пять часов тридцать минут Мишка вошел в наш номер и стал метаться по нему в поисках чистой рубашки, утюга в шкафу и зубной щетки где-то в чемодане. Через 20 минут облившись с ног до головы моей туалетной водой, мы вдвоем отправились к метро.
     Логично рассудив, что всем известный памятник Пушкину должен стоять на станции "Пушкинская", я и Миша сделали несколько пересадок и наконец вышли в город. Жара еще не спадала, в центре на улице было еще душнее, чем на нашей К-ой. Распуская благовоние моих духов, мы отправились на поиски памятника великому поэту.
     "О Город, как много в этом звуке для сердца русского..." - кажется, так. В моем же сердце сейчас не было никакого Города, был только один вопрос: "Придет?"
     Наконец мы увидели бронзовую задумчивую фигуру. "Кажется, он" - сказал Антон.
     Уже подходя к памятнику, я вдруг увидел ЕЕ среди остальных людей. Она была еще прекраснее, чем вчера в кафе. Голубой передник больше не оттенял ее милое красивое личико, щеки еще сильнее алели, а губы рдели красным. Поэт в моей душе воспрял из небытия.
     Заметил свою мамзель и Мишка.
     - Вон она, - указал он куда-то в сторону собравшихся людей. Я никого не заметил, но из приличия кивнул: "Да, красивая".
     Мои ноги все тяжелели и тяжелели, Иван Поддубный не справился бы с ними. Я кое-как осилил последние метры, не замечая уже никого рядом со мной.
    
     - Привет, это я - сказал я ей. В ужасе я понял, что я даже не знаю ее имени. Девушка обернулась ко мне.
     Вдруг меня кто-то схватил за плечо. Это был Миша.
    
     - Эй, ты чего? - в глазах у него не было прежней любви и дружбы.
     Девушка с непониманием смотрела на нас. Перед ней стояли два молодых человека, каждый из которых был уверен, что именно он пришел к ней на свидание.
     - Это Катя, девушка, к которой я шел, - Миша смотрел на меня с угрозой.
     - А я тоже шел именно к ней!
     Девушка слабо кивнула:
     - Да, привет, Миш. А тебя я, если честно, не знаю.
     - Но ты же была в кафе, ты официантка, я тебе записку передал!
     - Аааа, так это был ты. Я ее получила с утра, мне ее Валера передал. Знаешь, я даже и не поняла, кто ее автор. Сейчас, кажется, припоминаю, что видела тебя.
     В общем, ничего у нас так тогда и не получилось. Мы просто отправились гулять втроем, посидели в М., а потом мы с Мишкой поехали к себе, а она к себе. Больше мы не встречались. Мишка сказал, что ему не нравится, что она пользуется косметикой, к тому же он сказал, что дружба важнее. Мы уехали по своим городам через день, сердечно обнявшись на перроне и от души посмеявшись над этой нелепицей. Я уезжал утром, а Мишкин поезд был через несколько часов.
    
     Вот и скажи мне после этого, что Большой Город не шутит над нами. Шутит, да еще как!"
    
     Антон откинулся назад с барной стойки. Все это время я слушал его не перебивая, лишь изредка подливая в его стакан.
     Он встал и попросил посчитать. Я сказал, что это подарок заведения. Он заметно повеселел и, нетвердо шагая, направился к выходу.
    
     - Слушай, а как тебя зовут-то, я не спросил - держась уже за ручку двери, он обернулся.
     - Мм...Гриша.
     - Гриша? Ну бывай, Гриша.
     Я доработал последний час, затем переоделся и пошел к машине на стоянке неподалеку. Все это время я думал над словами Антона:
     "Шутка Большого Города".
     По ночной Москве хорошо ехать и приятно, - без пробок, без пешеходов и почти без светофоров.
     Я вошел в квартиру и включил в прихожей свет.
     - Это ты? - раздался сонный голос жены.
     - Я, я солнышко.
     Раздевшись, я нырнул в теплую постель. Две самые любимые руки на Земле обняли меня.
    
     - Представляешь, а я сегодня встретил Антона..
     - Какого Антона?
     - Да неважно...ты не знаешь.
     Жена уже снова засыпала, а у меня сна не было ни в одном глазу.
     - Спокойной ночи, любимый.
     - Спокойной ночи, Катя.