Млечный Путь
Конкурсы


    Главная

    Кабинет

    Регистрация

    Правила

    Жюри

    Издательство

    Магазин

    FAQ

    ЖЖ

    Конкурс 3

    Реклама

    Приятели

    Контакты

Рейтинг@Mail.ru



        

Илья  Попов

Сказ о черном декабристе

    1
    
     Экипаж подпрыгнул на кочке и, дребезжа какими-то своими сочленениями, мелко задрожал, переживая это происшествие. Александр открыл глаза. Он не зевал, не мигал, не потягивался, просто моментально перешел к бодрствованию, будто и не спал последние пару часов. Тонкие лучи света струились внутрь экипажа сквозь закрытые окна. «Уже утро, - отрешенно подумал Александр. – А может, уже день…» Он открыл окна и чуть зажмурился от света. Утро. Раннее утро. Часов пять или, может быть, шесть.
     - Никодим! – крикнул Александр вознице, высунувшись в окно. – На что ты там наехал?
     - Кошка, итит ее в пень! – хрипло отозвался Никодим.
     - Живая?
     - Прыгала-с.
     Александр вздрогнул и спрятался в экипаж. Дурное знамение, ох, дурное! И какой черт вынес эту кошку под колеса? Откуда она вообще здесь взялась? И тут Александр словно прозрел. За окном, совсем рядом, виднелась деревенька. Дымились трубы, топтались коровы. Мимо Александра проплыл старик, куривший самокрутку на крыльце своего небогатого дома. Старик проводил экипаж равнодушным взглядом, от которого Александр поежился.
     - Порой сомневаюсь, надо ли что-то делать, когда у народа такой взгляд, - вполголоса сказал он.
     - Ась? – крикнул возница.
     - Кошка, говорю, какая была? – отозвался Александр. – Черная?
     - А шут ее разберет! Вроде рыжая. Так ведь дохлая ж! Чего теперь?
     - Ладно, погоняй! – махнул рукой Александр. – Часа через два, чаю, будем?
     - Небось, - согласился Никодим.
     Кивнув скорее себе, чем сосредоточенному на дороге Никодиму, Александр стал проверять свой багаж и снаряжение. Две упаковки книжек, довольно тяжелые. Это учебники. Две извечные русские проблемы, как известно, отлично друг друга компенсируют. Была бы уже железная дорога – разве можно бы было провернуть такую операцию? С трудом. Все было бы официально. Сейчас же – простор для фантазии. Веришь – делай, и тебе воздастся.
     Книги Александр аккуратно поставил на пол и взялся за сумку. Там было немного вяленого мяса, немного козьего сыра и большая бутыль квасу – из предыдущей деревни. Провианту немного, учитывая обратный путь. Александр пересчитал оставшиеся деньги и решил, что придется голодать. На обратном пути придется менять лошадей, а то эти выдохлись – три дня скачут почти без передыха. Минувшей ночью хотели было отдохнуть, но на постоялый двор вдруг нагрянула полиция и пришлось от греха подальше бежать. Может, оно и к лучшему – надо, во что бы то ни стало, опередить настоящего курьера.
     - Александр Порфирьевич! – крикнул вдруг возница. – Человек там, руками машет, просится!
     - Какой к черту человек, Никодим! Разве мы кататься едем? – возразил Александр и, сказав так, задумался.
     - По одежде кто? – спросил он.
     - Барин! – ответствовал Никодим.
     - Останови! – решил Александр.
     Никодим прикрикнул на лошадей, и те, не заставив себя упрашивать, стали.
     «Если барин, да может, известный, то оно даже и лучше! – подумал Александр. – Менее подозрительны будем».
     В одну из дверей экипажа постучали, и Александр отворил. Внутрь ловко запрыгнул молодой человек в длинном черном плаще, с тростью и цилиндром, который он держал в руке и потряхивал.
     - Ан и напылили, ваше благородие! – весело воскликнул он. – Торопитесь, что ли?
     Фамильярность молодого человека не пришлась по душе Александру. Он уже пожалел о своем решении и попросил бы гостя покинуть экипаж, если бы Никодим не успел щелкнуть вожжами. Теперь, хочешь – не хочешь, придется терпеть.
     - Меня Дармидонтом Николаевичем зовут! – представился молодой человек. – Спасибо большое, что мимо не проехали!
     - Александр Порфирьевич, - ответил Александр. – Не стоит благодарности. Вам ведь в город?
     - Ясно, в город! – воскликнул Дармидонт. – Я там живу. Это надо мной друзья пошутили, вообразите себе! Выпили вчера немного, я… хм… того… притомился, уснул немного. Так он, представьте, приволокли меня на извозчике сюда и, обессиленного, подбросили на цветник к какой-то сумасшедшей старухе! Вы просыпались когда-нибудь от того, что вас половником по голове лупят?
     - Не думаю, - ответил Александр.
     - А я вот сегодня имел удовольствие! Стучит, ведьма, будто гвозди заколачивает! Цветы, вишь ли, я у нее помял! А мне, может, водички хотелось! А она – половником…
     Парень немного сник.
     - Хотите пить? – поинтересовался Александр.
     - Очень! – встрепенулся Дармидонт.
     - У меня есть квас.
     Александр наклонился и достал бутыль квасу. Покряхтев, вытащил пробку и предложил Дармидонту свою походную кружку. Тот поблагодарил, выпил, спросил еще, и только после третьей кружки удовлетворенно вздохнул.
     - Выручили! Дважды выручили, Александр Порфирьевич! Вы в город с какой целью едете? Ежели надолго – я вас в хорошее общество введу!
     - Спасибо, но я надеюсь спать на цветах через много лет, но никак не сейчас, - ответил Александр.
     Дармидонт улыбнулся шутке и вдруг заметил книги.
     - Читать любите? – обрадовался он. – Я, знаете, тоже охоч. Скажите, как Вам этот Пушкин? Молодежь от него без ума. А я вот думаю, вредный он поэт! Ну, сказочки – туда-сюда. Но как ведь выдаст какие-нибудь вирши – свободу, дескать, народу! Смех, да и только. Куда ему свободу-то, народу этому? Чего он с ней делать будет? Замычит и обратно под хомут полезет.
     Александр вспомнил пустой взгляд старика и множество таких пустых взглядов, и понял, что отчасти согласен с Дармидонтом. Вот ведь вовремя судьба послала вторую проблему! Еще не хватало сейчас в вере поколебаться!
     - Может, народ надо научить этому? – возразил он. – Научить, что делать со свободой!
     Услышав это, Дармидонт зашелся мелким противным смехом.
     - Научить! – восклицал он. – Уморили! Да разве их чему научишь? В гимназии крепостных не берут – и правильно делают! Сам учился, помню, как неприятно: ты дворянин, род свой до девятого колена помнишь, а тут рядом вот этот. И пролезали ведь! Все как обезьяны! Интересно им, хочется! Ничего не понимает, а лицо умное сделает! Одно слово – дурак. Вот, им школы наладили – там они, вообразите, не учатся! Не интересно, наверное!
     - Господь с Вами, кто их наладил? – не удержавшись, воскликнул Александр. – Сельские школы за помещичий счет строятся! Они и не строят никто, денег жалеют!
     - И правильно! – кивнул Дармидонт. – Ну, зачем скоту знать, сколько будет два плюс два? Или писать уметь? Что, они от этого пахать лучше станут?
     Александр почувствовал, что еще чуть-чуть, и он сорвется, наговорит лишнего. Поэтому он промолчал и уставился в окно. Деревня постепенно сходила на нет. Ощущалось приближение города.
     - А книг-то куда столько везете? – дал о себе знать Дармидонт.
     - В университет, - откликнулся Александр.
     - Учебники! – догадался Дармидонт. – Помилуй Бог, сто лет в руках не держал! Дайте-ка взглянуть!
     Зашуршала оберточная бумага. Александр резко обернулся и схватил Дармидонта за руку.
     - Не надо! Видите же – запаковано!
     - Бросьте! – отмахнулся Дармидонт. – В университет книги! Да вы их хоть в грязи изваляйте – с руками оторвут! Я же сам учился, помню! Книг, вообразите, вообще нет! Ни у кого! Ректор напечатал сам какую-то ерундовину по латинскому, то ли по немецкому языку, и говорит: покупайте! Сколько, думаете, купило?
     - Никто? – спросил Александр.
     - Ни одна живая душа! Оно, во-первых, денег жалко, а во-вторых – нам профессор все это и так объяснил. Умный мерзавец был, любили его! Немец какой-то, фамилии уж не припомню. То ли Шмайнер, то ли Шмейнер…
     - Почему же мерзавец? – удивился Александр.
     - Так арестовали же его! – радостно сообщил Дармидонт, прекращая ломать голову над сложной фамилией. – Вольнодумец оказался! Мы-то, глупые, все за чистую монету принимали, а он-то, оказывается, нам антиправительственные идеи в головы вбивал, подлец! Я уж задним числом припомнил, как он все про Германию, да про Францию рассказывал. Как, дескать, там, да как тут. И так это, подлец, все плавненько выводил, не придерешься! Ан придрались. В России не забалуешь!
     Александр скрипнул зубами, услышав эту историю. И ведь не единичный случай. Арестовывают всех, везде. Сколько же это продлится? Нет единства. Не скоро вольнодумцы составят единую армию, с которой нельзя будет не считаться!
     С такими вот мыслями, изредка отвечая на трепотню Дармидонта, Александр прибыл в город. Дармидонт попросил ссадить его сразу после въезда, долго благодарил и, наконец, остался позади. Александр вздохнул свободнее.
     - Никодим! – крикнул он вознице. – Давай сперва в гостиницу!
     - Слушаю-с, - покорно откликнулся Никодим.
     Они остановились в дешевой гостинице. Никодим безропотно пошел в комнату для слуг, Александр же снял себе номер. Конспирация есть конспирация. Оказавшись в своем номере, Александр скинул плащ и буквально рухнул на неразобранную постель. «Посплю с часик», - пообещал он себе, и немедленно отключился.
    
     2
    
     Ровно через час Александр открыл глаза и сел. Пора. Сделать все быстро, и пусть ветер заметает следы. Он переоделся, выбрав для визита в университет легкий серый костюм, взял книги и вышел из номера.
     - Ваш слуга лошадей овсом на целый золотой угостил! – немедленно наябедничал коридорный. – А еще пил!
     «Он мне не слуга, а друг!» - хотел сказать Александр, но выдержал.
     - Вот подлец! – воскликнул он. – Уж я ему покажу!
     Он кинул счастливому коридорному медную монетку и вышел из гостиницы. К университету он поехал на извозчике. На душе было совершенно спокойно, и это само по себе настораживало. Конечно, такие дела Александр делал не в первый раз, но все же…
     Здание университета было большим и красивым, из серого камня. Вокруг него и внутри толпились студенты. Что-то обсуждали, кричали, размахивали руками. К одной такой группировке подошел Александр с вопросом, где найти ректора.
     - А, там, на верхнем этаже, - рассеяно махнул рукой студент, не отвлекаясь от спора.
     Александр впустую поблагодарил его и, зайдя внутрь помещения, поднялся на верхний этаж.
     - Вот! – он бухнул на стол перед ректором стопы книг. – Учебники вам, от министерства просвещения!
     - Не может быть! – воскликнул ректор. – Учебники! Наконец-то появились порядочные курьеры! Спасибо вам большое!
     - Не стоит благодарности, - поклонился Александр. – С вашего позволения я пойду.
     - Может, на чай останетесь? Это мы сейчас мигом сообразим!
     - Благодарю вас, но я уже пил чай в гостинице.
     - Тогда заходите ко мне пообедать сегодня вечером! – не отставал ректор. – Мне очень хочется послушать, что делается в столице. Правда ли это, что декабристы открывают школы для бедняков и совершенно бесплатно?
     - Правда, - кивнул Александр.
     - Дай Бог, дай Бог, - пробормотал ректор. – Только ведь они власть ругают?
     - Ругают, - согласился Александр.
     - Ну, так их посадят всех!
     - Посмотрим. Прощайте, ректор.
     - Меня зовут Анатолий Иванович! – крикнул вслед ему ректор. – Я живу в розовом доме по этой же улице, вниз!
     Александр вышел из университета, поймал извозчика и поехал к гостинице. Спустя несколько минут университет сотрясло взрывом, в окна верхнего этажа вылетело пламя. Студенты замерли.
     - Что это? – спросил кто-то один.
     - Там же все профессора! – воскликнул другой.
     Кто-то неуверенно хихикнул. Воцарилась тишина.
    
     Добравшись до гостиницы, Александр отыскал Никодима, закатил ему показную трепку, в ходе которой сделал знак – мол, все в порядке. Никодим в ответ кивнул и снова запричитал, вымаливая у хозяина прощение.
     Условившись с Никодимом выехать завтра утром, чтобы не привлекать внимания поспешным отъездом, Александр поднялся к себе в номер и, все так же, не раздеваясь и не расправляя постель, лег отсыпаться. Он заснул быстро, и сон его был глубок и спокоен, как у человека, хорошо потрудившегося. Ему снилась большая и красивая школа, куда с радостью в глазах идут дети. И нет среди них бедных и богатых, крепостных и дворян. Все они равны, все держатся за руки и все получают одинаковые знания.
     - Александр Порфирьевич, просыпайтесь! – сказал чей-то противный голос.
     Александр открыл глаза. В комнате было темно – давно уже спустилась ночь. Но неяркий свет свечи выхватывал чьи-то смутно знакомые черты.
     - Дармидонт? – удивился Александр, порываясь встать. – Как вы…
     Он осекся, увидев, что в грудь ему смотрит ствол пистолета.
     - Сидите себе, Александр Порфирьевич, - вздохнул Дармидонт. – Мы за вами давно следим. Я слежу. Думал, раскрыл вас. А вы – вон чего устроили!
     Александр молчал, хладнокровно просчитывая варианты. А вариантов не было. Пистолет Дармидонт держал твердо и разговором не увлекался.
     - Я ведь думал, вы – декабрист, - продолжал Дармидонт. – Думал, вообразите, что вы грешные книжки распространять хотите. Все сходилось – и книг посмотреть не дали после всего, что я о Пушкине говорил, и в университет сразу направились. Мы ж почему вас сразу не взяли? Ректор на подозрении был. Посмотреть хотели, как-то он себя с запрещенной литературой поведет? А он теперь никак себя не поведет. На кусочки разнесло! Благо, больше никто не пострадал.
     - Никто не пострадал, - скорее повторил, чем переспросил Александр.
     - Вообразите себе! – развел руками Дармидонт. – Стены крепкие, взрывная волна только окна в коридоре повыбивала. Профессорский состав цел. Даже русских ни одного не убило. Хотя надо бы… Все никак на иностранца штат не расширят!
     Дармидонт достал одной рукой из кармана сигару, откусил кончик и прикурил от свечи.
     - Вам не предлагаю, - сказал он. – Знаю, вы все не курите и вообще вредные привычки искореняете. Все на благо общего дела. Но вам предложат еще сигару, вы уж не взыщите!
     Александр молча посмотрел в окно.
     - Не надо этого, - сказал Дармидонт, перехватив его взгляд. – Гостиница вся окружена. Никодим ваш уже в участке. Сдавайтесь.
     Александр задумался на секунду, потом кивнул.
     - Я ведь правильно понял, - с любопытством спросил Дармидонт, - вы – черный декабрист?
     - Да, - коротко ответил Александр. Ни страха, ни горечи он не испытывал. Жаль только было, что погиб лишь один человек, да и тот, предположительно, вольнодумец, соратник.
     - Не понимаю вашу организацию, - покачал головой Дармидонт. – Ну открывали бы школы для бедных, учили их уму-разуму. А так… Народ губите, да еще и братьев-декабристов дискредитируете. Что толку-то, что учителей убиваете?
     - Эти Дубельтовы прихвостни губят все живое, что есть в молодых людях! – четко ответил Александр. – Все давится схоластикой, давно изжившей себя в прогрессивных странах. Это знают и видят все, но все боятся. Некоторые действуют полумерами. Мы бьем в корень.
     - В корень? – усмехнулся Дармидонт. – Помилосердствуйте! Убей вы хоть того же Дубельта, или Бенкендорфа, я бы еще поверил про какой-то корень. Да хоть бы Магницкого! Но вы же дураков убиваете, которых заменить – раз плюнуть!
     - Мы еще покажем себя, - спокойно сказал Александр. – А теперь хватит. Я не имею желания продолжать этот разговор. Ведите.
     Он встал и замер в ожидании. Дармидонт размышлял.
     - Для вас заключение – это несмываемый позор, так? – спросил он.
     - Я не имею желания продолжать этот разговор, - повторил Александр.
     - Понимаю. Я ведь тоже человек, Александр Порфирьевич. Я все понимаю. Долго так продолжаться не может. Рано или поздно Николай рухнет, а с ним и весь строй, всё. Вам можно было бы просто ждать, изредка дергая за ниточки… Как Кутузов, запретивший добивать армию Наполеона. Он знал, что Наполеон сгубит себя сам, именно так и вышло.
     - К чему вы? – равнодушно переспросил Александр. Все внутри у него было словно из стали. Он был готов принять смерть.
     - Я могу оказать вам услугу, - сказал Дармидонт и протянул пистолет рукояткой вперед. – Как дворянин дворянину.
     Александр посмотрел на пистолет. Заключение, вечный позор… Нет, это невыносимо.
     - Не боитесь? – спросил он.
     - Нет, - покачал головой Дармидонт. – Я слышал, что черные декабристы – люди чести.
     - Это правда, - сказал Александр, и взял пистолет. – Спасибо Вам. Надеюсь, когда пробьет час, Вы окажетесь на нашей стороне. А теперь – оставьте меня.
     Дармидонт кивнул и вышел. Свеча догорела, стало темно. Александр подошел к окну и выглянул. Ночной город. Кое-где горят огоньки – бедняки греются, либо какой-нибудь поэт пишет стихи с лампадой. Все они будут жить дальше.
     За дверью послышался приближающийся топот. Александр решительно вскинул руку с пистолетом к виску. Пора. Этот выстрел он посвящает грядущей войне. Свою жертву – несправедливо обделенным. Пусть всем воздастся по заслугам!
     Александр нажал на курок.