Млечный Путь
Конкурсы


    Главная

    Кабинет

    Регистрация

    Правила

    Жюри

    Издательство

    Магазин

    FAQ

    ЖЖ

    Конкурс 3

    Реклама

    Приятели

    Контакты

Рейтинг@Mail.ru



        

Евгений  Никитин

Ноосфера

    Ночью ему снова захотелось пить. Вокруг свистели пули, солнце палило вовсю, в рот лез горячий песок, но Мятлев сел на кровати и протер глаза. Что-то было не так. Послышался шорох, Мятлев полез за пистолетом, но не нашел его на привычном месте. Фонарик тоже исчез. Мятлев сосредоточился, выскользнул из навязчивого сна и замер. Ничего не происходило. Он посмотрел в окно, за которым плавала мертвая, как мороженая рыба, луна. Глаза постепенно привыкали к темноте. Он сидел на широченной двуспальной кровати, отгороженнной красной занавеской. Рядом спала грудастая молодая баба, кровь с молоком. Он не знал ее. Мятлев тихо поднялся и выбрался из будуара. Он не понимал, где находится, и в нем росла паника. Нужно было взять себя в руки. Он оказался в огромной зале в духе тысячи и одной ночи. Крадучись, Мятлев пересек ее и нырнул в темный коридор. Прямо перед ним выросла ванная комната. Он шагнул туда и сразу увидел человека, отшатнулся, потом бросился вперед, больно ударившись о раковину. Всего лишь зеркало. Мятлев ощутил, как страх поднимается откуда-то снизу, обволакивает его, касается висков. Все не так. Он испугался настолько, что стал искать на стене выключатель. Когда свет, наконец, зажегся, Мятлев увидел страшное лицо государя. Оно смотрело прямо из зеркала, перекошенное гримасой ужаса. Мятлев хотел закричать, но куда-то делось дыхание. Тело не слушалось. Пошатнувшись, он выпал из ванной. Что-то повалилось с жутким грохотом. Он выключил свет, нырнул в залу и забился в угол за шкафом. Ничего не случилось, никто не пришел, женщина продолжала спать. Мятлев ощупал лицо. У него была борода и большие скулы, не его борода и скулы, а царя московского, генералиссимуса Бурого. Алексея Петровича.
     Он нашел одежду и, подумав, снова выглянул в окно. За высоким забором раскинулся синий лес. Не было ни огонька. Молчали собаки. Мятлев знал про собак. Он бывал здесь на приемах. Один раз - на рыбалке. Загородная резиденция царя, строго засекреченная и охраняемая небольшой армией спецподразделений. Небо прочертил треугольный мерс, собаки залаяли, женщина проснулась и повернулась на другой бок. Мятлев вышел из залы и прошел по коридору к выходу, сжимая в руке тяжелый подсвечник. Только применить его не успел. Снаружи ждали четверо спецназовцев и высокий человек в белом халате. Человек улыбался и светил фонарем ему прямо в лицо. "Проснулись, Алексей Петрович? С добрым утречком". Мятлев промолчал. "Как у нас самочувствие?" "Нормально", - сказал Мятлев. "Хм, хм,- сказал человек, - включите свет". Свет включили. Белый халат подошел к Мятлеву, взял у него подсвечник и наклонился, разглядывая зрачки. Мятлев лягнул его в живот, побежал и упал. Его ударили по голове чем-то тяжелым. Надвинулась ночь.
    
     * * *
    
     Он знал, что поступил глупо. Растерялся, потерял контроль. Голова болела и казалась деревянной и пустой. Его привязали к стулу. Вокруг был слепящий свет. В темной части комнаты неподвижно сидел худой человек и смотрел на него.
     - Что происходит? - спросил Мятлев, жмурясь.
     - Выключите-ка парочку прожекторов, - сказал человек. Голос его казался знакомым, но звучал как-то странно. Словно аудиозапись.
     Белый халат, стоявший рядом, подчинился, и Мятлев разглядел человека за столом. Сразу вспомнил, где он слышал этот голос. Дочка записывала с ним интервью на свой день рождения. Игру она такую изобрела. Он тогда подумал, как необычно звучит собственный голос со стороны.
     Человек за столом был генерал Виктор Сергеевич Мятлев, и говорил он голосом Виктора Сергеевича Мятлева.
     - Как? - страшным шепотом спросил Мятлев Мятлева.
     Человек за столом улыбнулся.
     - Какое это имеет значение? Для вас это никакого значения не имеет, Виктор Сергеевич. Подумайте сами, вы же человек интеллигентный. Теперь вы - это я, а я - это вы. Генералиссимус Алексей Петрович Бурый, царь московский - это вы. А Мятлев - я! Остальное детали.
     - Пить, - сказал Мятлев.
     - Дудинец, дайте ему воды, - хмуро приказал государь.
     - Да, государь.
     Человек в белом халате дал ему пить. Мятлев вгляделся в его лицо. Незнакомец. Стеклянные глаза.
     - Минус моего положения в том, что я получил ваше пожилое, негибкое тело. Мне в нем неприятно, - сообщил государь. - А у вас мое, тренированное, жилистое. В постели, говорят, ночью зверствовали. Жеребец! Как вы Дудинца-то ногой в живот, хе-хе!
     - Сорвался, - сказал Мятлев.
     - Понимаю, понимаю. Однако же нехарактерное для вас поведение...
     Генералиссимус помолчал, вглядываясь в собственное лицо.
     - Так вот, - продолжил он. - Поскольку нехарактерно себя повели... Непредсказуемо, можно сказать...
     - Почему же. Наоборот, вполне предсказуемо, - заметил Дудинец.
     - Молчите. Вы не знаете, о ком идет речь, - сухо ответил царь. - Это Мятлев! Температура тела ниже нуля, нервная система закалена в сотнях неожиданных ситуаций. Дьявольский ум. Короче, герой Жюля Верна. Нет, нет. Я не уверен. Поэтому, Виктор, мы вам чаю предложить не можем. Посидите пока связанным. Вы все поймете, когда я закончу. Есть причины.
     Царь московский потер виски, как бы собираясь с мыслями. Мятлев слегка замерз. Внутри себя он чувствовал какую-то черную дыру, провал в никуда. Селедочная голова луны заглядывала и в это окно, покачиваясь, словно небо было прудом, а она - своим собственным отражением. Он не помнил, что произошло вчера, и не понимал, что происходило сейчас.
     - Как вы знаете, я нахожусь в последнее время, фигурально выражаясь, в заднице. Это всем известно. Но немногие знают, что все мосты уже сожжены. Сегодня сгорит последний. Грабов держит все нити в своих руках. Он подобрался к самому моему горлу. Я уже не могу остановить его. Впрочем, я предвидел, что так будет. Люди и влияние текли у меня сквозь пальцы. Прямо к нему. Боря Грабов обложил меня как волка. Патриарх помажет его на царствование, как это было с другими. Меня публично разоблачат и проклянут. Зачем эта безнадежная борьба? Я могу попытаться уничтожить его. Но это только руины и километры радиоактивной земли. Вы же знаете. Мое время вышло.
     - И вы решили превратиться в меня? - спросил Мятлев.
     - Да. На меня готовилось покушение. Я давно знаю об этом. Кличка киллера - Вирус. Это интеллигентная программа, созданная еще во времена моего прадеда. Еще тогда она вышла из-под контроля. Грабов каким-то образом контактировал с ней. Не уверен, что Боря понимает, с чем имеет дело. У Вируса нет собственной физической оболочки. Он может проникнуть в любое сознание и овладеть им. Может быть, Вирус - это вы.
     - Да нет, - сказал Мятлев.
     - Вот вы говорите - нет, а мне откуда знать. Понимаете теперь? С одной стороны - Грабов, с другой - Вирус. Единственный способ сбежать от обоих - стать кем-то другим. Вами, например. Грабов знает многое, но не все. Проект доктора Дудинца...
     - Я все расскажу, - сообщил Мятлев.
     - Кому, Витя? Маме? - царь засмеялся. - Никто вам не поверит. Скажут, сбрендил государь. Бог его лишил ума за многия грехи. Грабову это только на руку. А Мятлев - человек служивый. Трогать его никто не будет. Может быть, Мятлев государя и сдаст. Будучи с царем на рыбалке, узнал я много страшного и много полезного. Присягну во славу Москвы спасителю земли русской Грабову Борьке, борцу за правое дело. Впрочем, проще отсюда уехать с дипломатической миссией. В Новгород. Оттуда в Европу - и с концами. Мятлева выпустят. Такие дела, Виктор Сергеевич...
     - Тогда вам проще убить меня сейчас, - сказал Мятлев.
     - Нет, это не проще. Во-первых, это как бы убить себя. Нет уж, увольте. Во-вторых, все должно быть естественно. Я вам даю шанс. Попробуйте остановить Грабова. Завяжите войну. Видите этот лес за окном? Это последний лес в радиусе нескольких тысяч километров. Поэтому его и называют Лес. С большой буквы, Виктор Сергеевич. Постарайтесь его не трогать. Я его люблю. А теперь прощайте. Благословляю на подвиг. Вас развяжут.
     Они поднялись и прошли к выходу из комнаты. С неба упала звезда и приземлилась где-то в саду. Запахло дождем. Собаки залаяли, сразу вслед за этим раздались выстрелы. Луна надула жабры и скользнула за занавеску.
     - Боже Царя храни, - сказал напоследок голос Виктора Сергеевича Мятлева.
     Стало тихо.
    
     * * *
    
     Когда мерс поднялся в воздух, Алексей Петрович попытался расслабиться. Закрыл глаза и сосредоточился на своих ощущениях. Чувствовал ли он еще эту постоянную невидимую опеку, этот холодный взгляд, заставлявший его оборачиваться, вызывая недоумение окружающих людей? Это началось, когда он узнал о Вирусе. Не было известно, что заказал его Грабов, не было известно ничего. Знали только: Вирус может вступить в контакт, кто-то узнал об этом раньше, и за царем началась охота. С тех пор Алексей Петрович все время чувствовал чье-то незримое присутствие. Так продолжалось несколько месяцев. Все это время вокруг Алексея Петровича росло отчуждение. Он подозревал всех, и тем самым вызывал ответное недоверие. Многих пришлось убрать. Другие ушли сами. Грабов рос, как атомный гриб. Граб как гриб. Гриб как граб. Грибокраб. Алексей Петрович глотнул коньяка. Нет, чувство никуда не исчезло. Оно было здесь, в голове, в пятках, в сердце, в печени, в почках. В синей прохладе леса глубоко внизу. Теперь, когда Алексей Петрович стал Виктором Сергеевичем Мятлевым, Вирус должен быть сбит со следа. Никто не знал про обмен. Жертвой станет другой.
     Доктор Дудинец смотрел в окно, его стеклянные глаза отсвечивали синим. "Я - Фауст, а это - мой Мефистофель", - подумал Алексей Петрович. Благодаря Дудинцу он был всемогущ и неуловим. Никто не знал про обмен. Доктор Дудинец - повелитель душ. Неприятный человек с кукольными глазами. Обычно болтливый, сейчас он, казалось, не дышал.
     Алексей Петрович нагнулся, толкнул дверь лимузина и сбросил доктора в бездну, из которой тянуло тяжелым хвойным холодом. Некоторое время он смотрел, как доктор уменьшается в размерах. Будто бы ожидал, что с минуты на минуту он распахнет серые кожистые крылья и поднимется из глубины. Голова закружилась.
     Теперь не осталось никого, кто знал бы про обмен. Но чувство чьего-то присутствия не уменьшалось. Наоборот, оно росло. Возможно, это пилот был Вирусом. Один выстрел - и все кончено. Мерс сам поведу.
     Начинался рассвет. Лес шевелил верхушками сосен, словно дикобраз иголками. За ним начинались руины коттеджей и дач. Розовое зарево встало над Москвой. По спине бегали мурашки. Тучи брели на запад, пережевывая остатки воздуха.
     Алексей Петрович остался один.
    
     * * *
    
     Аля смотрела в деловитые глаза котенка. Он разлегся на подоконнике, вытянул негритячьи лапки и внимательно смотрел куда-то вверх, словно общался с невидимыми существами, обитающими на чердаке. Шерстка у него была плюшевая, черная, полосатая, с тонкими вкраплениями красного золота. Папа вернулся ранним утром и теперь спал, как убитый. Между тем, пора было идти. "Носопырочка мой", - сказала Аля котенку и взбежала наверх.
     Папа лежал, уткнувшись носом в подушку, и было непонятно, как он может дышать. В дверях появилась серьезная мама и серьезно покачала головой, когда Аля стала тормошить отца.
     Алексей Петрович сначала притворился тряпичной куклой, потом приоткрыл клейкие веки и с тревогой посмотрел сквозь них.
     - Папа, вставай! - сказала Аля. - Мы идем на кошачью выставку!
     - Спать хочу, - осторожно прошептал Алексей Петрович и повернулся на другой бок.
     - Витя, ты ей обещал, - заметила женщина в двери. Татьяна. Таня.
     "Лучше не спорить", - подумал Алексей Петрович. У него был некоторый доступ к воспоминаниям Виктора Сергеевича, но как себя правильно вести он не имел ни малейшего понятия.
     - Сейчас, - сказал он сипло.
     Пошатываясь и давясь горячим, как песок, московским воздухом, он спустился вниз и направился к ванной комнате. Нужно было ехать к Грабову. Нужно было встретиться с патриархом. Контактировать с людьми, наблюдающими за действиями Мятлева-государя. Куча дел, все неотложные. Принять душ и немедленно сбежать.
     На подоконнике сидел разноцветный котенок и осмысленно, с прищуром смотрел на Алексея Петровича.
     - А вот и вы. День добрый, - сказал котенок и оскалился.
     Алексей Петрович отпрыгнул с каким-то отчаянным, утробным воем, просочился в ванную и захлопнул за собой дверь. В зеркале над раковиной сидел Мятлев и, как показалось Алексею Петровичу, насмешливо смотрел на него. "Вирус - котенок?" - спросил Мятлев Мятлева. Отражение молчало. Что теперь? Как действовать? Куда бежать? "А зачем бежать?" - спросил Мятлева Мятлев. Бежать следовало, если бы он был Алексеем Петровичем. Мятлев подмигнул Мятлеву. Посмотрим, посмотрим, что нам поведает этот кот. И не таких зверюг топили.
     Алексей Петрович принял ржавый проточный душ. Руки еще дрожали. Потом он с остервенением вытерся и посмотрел в замочную скважину. Кот сидел на том же месте.
     Алексей Петрович распахнул дверь.
     - Не бойтесь, государь, - сказал котенок. - Опасности нет. Я не Вирус. Нам с вами надо побеседовать. А с вашей проблемой я помогу. Мы поможем.
     Аля стояла на лестнице и наблюдала, как мокрый папа оцепенело глядит на котенка.
     - Он разговаривает? - спросил папа.
     - Только когда хочет есть, - ответила она с сожалением. - Попрошаечка.
     Папа, казалось, задумался.
     - О политике не говорит?
     Аля засмеялась и хотела чмокнуть папу в щеку, но из этого ничего не вышло. Папа почему-то вздрогнул и отстранился, потом больно сжал ее руку и, нагнувшись, заглянул в лицо, будто искал там что-то. Его глаза были чужими, налитыми кровью, страшными. Она вырвалась и закричала.
     Алексей Петрович схватил котенка в охапку, толкнул дверь и побежал к лимузину.
    
     * * *
    
     Москва проплывала внизу, похожая на раскаленного железного паука, больного одышкой. Они летели к Лесу.
     - Почему кот? - спросил Алексей Петрович.
     - Я пришел в образе волка, но ваши охранники стреляли в меня. Тогда я взял тело доктора Дудинца. Вы приняли меня за Вирус и убили. Последний раз я был пилотом.
     - Но что вы такое?
     - В известном смысле мы родственны программе, которую вы называете Вирусом. Мы также способны внедряться в чужой разум. Разница в том, что мы - разумное существо, возникшее естественным путем. Как и Вирус, мы обитаем в информационном поле земли. Вы - наши отцы и необходимое условие нашего существования. Вы создаете необходимую среду, условия обитания. Мы - новый виток эволюции. Мы - ноосфера. Я - посланник.
     - Значит, мне нечего бояться?
     - Напротив. Вирус нам принципиально чужд. Это - как для человека договориться с раковой опухолью. Невозможно. Он устроен по-другому, и мы не можем вас защитить.
     - А на черта вы тогда мне нужны?
     - Сейчас, когда мы с вами вступили в контакт, мы объясним, как победить его.
     - Он видит меня?
     - Да, разумеется. Тело Виктора Сергеевича, которое вы надели, для него не помеха. Я думал, это ясно.
     Это было ясно. Как божий день. Дудинец просто дурак. И я дурак. Противный, потный страх и жаркий воздух обволакивали Алексея Петровича. Жена Мятлева сейчас, небось, уже куда-нибудь докладывает. Явился, мол, супруг не в себе, с котами беседует, ребенка испугал, животное похитил. "Это был не папа". Все такое прочее. Последствия не предсказать. Жара держала его за горло, нет, за загривок, словно котенка.
     - Что вы хотите?
     - Много столетий мы наблюдаем, как люди истребляют себя. Однако сейчас вы впервые действительно на грани вымирания. С вами исчезнем и мы. Если разрушить почву, ничего расти не будет. Вы - наша почва. Только мы почти научились контролировать вас, как вами был создан Вирус - идеальный убийца, воплощение вашего инстинкта самоуничтожения. Он может внедряться в людей, как и мы, но при этом не поддается нашему контролю. Ваша династия испоганила эту страну, почти сожгла ее дотла. Вы все жрете, жрете, как саранча, ваши возможности к разрушению всё растут. Мало того, что гибнут люди, вы еще управляете информацией, растите рабов и идиотов. Мы тоже чахнем, гибнем, мы не даем плоды. Пока вы были у власти, Алексей Петрович, одним нажатием кнопки вы могли уничтожить всю планету. Вирус все время мешает нам. Неважно, кто умрет, система останется неизменной. Допустим, мы возьмем под опеку Грабова и Мятлева - вы, Алексей Петрович, все равно останетесь недосягаемы, пока Вирус наблюдает за вами. Он - лишний в этой игре, он путает нам карты и угрожает вашему и нашему существованию.
     - По моим данным, Грабов наладил контакт с Вирусом.
     - Да, он заказал вас. Эта информация верна. Вирус действует медленно, но столкновение с ним неотвратимо. По нашим расчетам у вас осталось около получаса. Избавившись от него, вы поможете нам. Мы остановим это безумие. Мятлев и Грабов станут нашими марионетками.
     - Мне вы тоже уготовили роль марионетки?
     - Вы можете сотрудничать по доброй воле.
     - Разве могу я вам доверять?
     - У вас нет выбора.
     "Утопить котенка и сбежать", - подумал Алексей Петрович. Паук города остался позади. Хотелось спать. Надо лететь к патриарху, пока есть время. Время, время. Алексей Петрович снова почувствовал чей-то тяжелый взгляд, будто здесь был кто-то третий. Время ему не принадлежало. Вирус шел по его следам.
     - Что мне делать?
     - Сейчас мы летим в Лес. Причина этого проста. Когда Вирус найдет вас, вы должны быть в месте, максимально удаленном от людей. Когда он появится, вы застрелите его. Благодаря удаленности от обитаемых мест, он не сумеет переместиться в новое тело. Это всё.
     -Звери, птицы?
     - Не в его компетенции. Как я уже сказал, он воплощает человеческий инстинкт самоуничтожения.
     Внизу возник лес, тоже весь какой-то разумный, дышащий, опасный.
     - Где сажать мерс? - спросил Алексей Петрович.
     - У озера. Непременно у озера.
     Когда он распахнул дверь, котенок махнул лапкой, скользнул в тень и исчез.
    
     * * *
    
     Лес беспрестанно шептал, журчал, говорил, по озеру шла искристая рябь, ветер шевелил травой, но Алексей Петрович ничего не слышал и не видел. Он был сосредоточен на своей цели. Мерс защищал его с одной стороны, озеро с другой. И все же он представлял собой идеальную мишень. Нарастали голод и злость. Спокойно, спокойно.
     Так прошел час-другой. В какой-то момент ослабевший Алексей Петрович даже задремал на несколько секунд, и ему явился призрак доктора Дудинца.
     - Ты дурак, - сообщил Алексей Петрович призраку.
     - Сам дурак, - отвечал призрак. - Ты ничего не понимаешь. Я тебя подставил.
     - Что ты хочешь сказать?
     Призрак засмеялся, подмигнул стеклянным глазом и растворился в воздухе. Алексей Петрович проснулся и после этого периодически щипал себя за руку, стараясь больше так не рисковать.
     Но ничего не происходило.
     Всё это было, действительно, похоже на подставу. Пока он сидел в лесу, Грабов с Мятлевым предпринимали какие-то действия, обеспечивали тылы, готовились нанести удары, говорили с нужными людьми и переводили на счета крупные суммы.
     - Где ты? - закричал Алексей Петрович.
     Почему бы и нет. Может быть, Дудинец подставил его, кто знает. Но что он мог? Дудинец долго изучал принципы работы Вируса и в процессе этой работы нашел способ менять людей телами. Мятлев был избран как наиболее влиятельный и безопасный кандидат. Дудинец сам рекомендовал его по медицинским соображениям.
     Алексей Петрович посмотрел в озерное зеркало, где колыхался Виктор Сергеевич Мятлев с пистолетом в руке. Чувство, что за ним наблюдают, поднялось к самому горлу. Ноги стали ватными. Не слушались руки.
     Тем временем продолжалась невидимая лесная возня. Где-то прятались грибные шляпки и блестели пупырчатые тельца лягушек. Быстро собирались огромные свинцовые тучи. Алексей Петрович рухнул на колени.
     - Это я был Вирусом, - сказал из озера Виктор Сергеевич Мятлев. - А потом мы поменялись, и Вирусом стал ты.
     Алексей Петрович увидел, как поднимается его собственная рука.
     Лес на мгновение встрепенулся.
     Началась гроза.