Млечный Путь
Конкурсы


    Главная

    Кабинет

    Регистрация

    Правила

    Жюри

    Издательство

    Магазин

    FAQ

    ЖЖ

    Конкурс 3

    Реклама

    Приятели

    Контакты

Рейтинг@Mail.ru



предлагает весы платформенные купить украина / весы крановые ocs-a         

Светлана   Кузнецова

Безликий

    - Поймали?
     - А-то.
     Уми открыл дверь, Юти и Туси втащили безучастное к происходящему и почти не дышащее тело.
     - Мы его часов шесть загоняли, и, наверное, столько же ловили, - Туси покопался в поясном юзерлике, нажал пару кнопок и устало упал в кресло.
     - Перестарался, - заметил Уми, - выглядишь, будто умирать собираешься.
     - Гы, - подтвердил немногословный Юти.
     Он давно нацепил гримасу заинтересованности и внимательно рассматривал добычу.
     Зверь находился в Тамбире дней десять, тому свидетельствовали многочисленные разрушения и несчастья, но засечь его удалось только вчера. Тогда и началась охота.
     Правда, безликий оказался настолько умен и проворен, что могли и не справиться.
     Тари он сломал руку, Кри едва не размозжил голову, и если бы Туси случайно не замкнул электролинию, и не обрушил на зверя вольтостолб, вряд ли бы справились.
     - Осторожней, - предупредил заботливый Уми, - а-то как вскочит...
     - Это вряд ли, - заметил Туси, и на его лице расцвела довольная ухмылка.
     - Нет, давайте все-таки, свяжем, - нахмурился Уми.
     - Если очнется, ему явно не до нас будет.
    
     Сознание возвращалось скачкообразно. Вначале появились звуки – очень громкие и ни с чем не идентифицирующиеся. Потом они немного поутихли, но все равно не мог разобрать ни слова.
     Параллельно возникли мысли и осколки памяти: какой-то урод без лица и с плеером на поясе, разрушенная ферма, заброшенный завод и световая вспышка. Похоже, кому-то было необходимо меня поймать, только зачем? Врагов нажить еще вроде бы не успел.
     Может, ошиблись?
     Но почему же я не помню-то ничего, неужели по голове дали?
     Но тогда голова должна болеть, а я ничегошеньки не чувствую.
     У...
    
     Зверь зарычал и схватился за голову.
     - Ой-йо, - послышалось Юти, но он решил не верить случайным совпадениям.
     Впрочем, не забыл щелкнуть переключателем и удивиться. Но когда зверь простонал нечто смахивающее на:
     - У..., как же голова раскалывается, чтоб вам ни дна, ни покрышки, изверги.
     Юти онемел, забыл о юзерлике и сел прямо на пол.
     - Оно разговаривает? – не поверил собственным ушам Уми.
     - Сума сойти, - Туси осторожно приблизился к зверю. - Эй, скажи еще что-нибудь, а?
     - Пошел к черту, только сначала анальгину дай.
     - А что такое анальгин? – в комнату вошла Кри, как всегда улыбчивая и легкая, взглянула на зверя и тотчас сменила выражение лица на заинтересованное, - Ой, разве они говорят?!
    
     Я лежал и плохо соображал. Невыносимо болела и кружилась голова, к тому же обступившие меня создания к доброжелательности не располагали.
     Кажется, люди, но их лица казались кукольными, неживыми.
     - А что такое анальгин? – спросила одна из них.
     Наверняка женщина, потому что голос ее был тоньше, а черты приятней. Ей захотелось ответить, хотя я совершенно не помнил, что это такое.
     - Средство от головной боли?
     - Вы что, сами не уверены?! – она опустила руку на пояс и что-то нажала, внезапно ее губы раскрасила яркая улыбка, а глаза заблестели.
     Я вздрогнул, и тогда она снова провела по поясу, и стала серьезной.
    
     - Вот, выпейте это, - Кри поднесла зверю полную пиалу экстрамона – отвара из растения, останавливающего боль.
     Он взял ее двумя руками, понюхал, затем из ротового отверстия вылез длинный трубчатый язык и всосал содержимое.
     - А теперь, - спокойно сообщила Кри, - попробуем выяснить кто же вы все-таки такой.
     - Зверь, - скривился Юти, его начало мутить от способа потребления безликим пищи и воды.
     - Звери не умеют говорить, - авторитетно заявил Уми.
     - Значит, это что-то совершенно непонятное, - предположил Туси.
     - А не хотите узнать мое мнение?
     - Нет! – хором ответили существа и изобразили пренебрежение.
     - Не очень-то и хотелось, - вздохнул зверь, повернулся на бок и задремал.
    
     Я проснулся от пристального взгляда, и едва не подпрыгнул, когда увидел вчерашнюю красавицу.
     Мужчины производили какое-то отталкивающее впечатление, тогда как она, наоборот, была прекрасна как древнегреческая статуя: холодна и печальна, несмотря на не сходящую с губ улыбку.
     - Привет, как тебя зовут?
     - Кри, вы едва не убили меня прошлой ночью.
     - И у меня поднялась рука?
     Я все еще ничего не помнил: ни откуда, ни как очутился здесь, ни вообще кто такой. Любое напряжение вызывало головокружение, а боль никуда не ушла и только ждала, когда о ней вспомнят.
     - О, не только, - не замечая моих мучений, улыбнулась Кри, - нога тоже.
    
     Она принесла чай и бутерброды и долго допытывалась, откуда я родом.
     - А почему вы зовете меня зверем?
     - Все тамбирийцы, потерявшие юзерлики, становятся зверьми, они утрачивают социализацию и способность общаться. Мы с братьями, как можем, помогаем правительству обезвреживать их. Кого-то потом даже удается вернуть...
     - Как это? - не понял я.
     Она вздохнула и подала мне зеркало.
     То, что увидел, не было моим лицом – это я прекрасно вспомнил – но кто бы рассказал, как я выгляжу на самом деле...
     - Смешно, - сказал я и нервно захохотал.
     Кри испугалась и дернулась.
     - Что с тобой? – к счастью я не стал ее удерживать, и девушка быстро успокоилась. – Это же просто смех...
     - Мы, когда весело, надеваем лик радости.
     Она продемонстрировала и даже несколько раз четко произнесла:
     - Гы, гы, гы...
     - А разве вы никогда не смеетесь внезапно? Иной раз чувства вырываются на свободу помимо воли, разве ты никогда не испытывала очень сильных эмоций, Кри?
     - Но ведь это болезнь...
    
     Сегодня я лежал в одиночестве. Кри ушла в город, а кроме нее со мной никто не разговаривал. Мужчины, похоже, не могли простить и забыть того, как я попал в их дом, что, впрочем, особого расстройства не вызывало.
     Мне необходимо было подумать, и если не вспомнить, то хотя бы понять, почему этот странный мир без лица никак не хочу признавать своим.
     В зеркала я больше не смотрелся, прекрасно понимая, что тот, кого я там увижу, вовсе не настоящий я.
     - Эй, зверь...
     Я не отреагировал.
     - Ладно тебе, - Туси опустился на край кровати, - пойдем, подмогнешь чутка, здоровый же уже и силищи сколько.
     Я хмыкнул. Туси отстранился и только потом сообразил:
     - Юзерлик тебе бы надо, а-то, честное слово, не знаешь, что от тебя и ждать...
     - А разве по интонации не ясно?
     Туси пожал плечами.
     На лесопилке мы протрудились до поздней ночи, много беседовали и я почти не обращал внимание на паузы, требующиеся охотнику на переключение выражений лица.
     - Слушай, не зови меня больше зверем, - попросил я.
     - А как же?
     - Ну... Митькой, например.
     Туси некоторое время постоял, опробуя непривычное звукосочетание, потом отрицательно покачал головой:
     - Неа, Ми...и...и...тиойкой – это долго. Мити будешь.
     Я согласился.
    
     Теперь все утро и день я помогал ребятам в лесу и на лесопилке. У Тари все еще болела рука, и без моей помощи они вряд ли бы обошлись. Потом Кри звала нас ужинать, а после мы запирались с Уми в библиотеке, где много спорили и беседовали об истории этого мира.
     Никакой эпидемии, как я предполагал вначале, здесь не произошло. Просто в какой-то момент все население перешло на модуляцию человеческой мимики с помощью юзерликов, а через тысячелетие уже не смыслило себя без этих электронных игрушек.
     Время от времени юзерлики ломались, и тогда тамбирийцу наступал полный кирдык и эмоциональный вакуум.
     Гуманоид пугался, чувствовал себя брошенным и медленно сходил с ума. Нападал на сограждан, а-то и убивал, прятался в лесах или заброшенных зданиях, время от времени, вламываясь в одиноко стоящие жилища за едой и одеждой.
     Тамбирийцы звали таких зверьми, и я их не осуждал: за время пребывания на ферме с парочкой таких уже успел встретиться, и даже заработал шрам возле сердца.
     К тому же, я и сам причинил массу проблем: разрушил чью-то ферму, долго слонялся по заброшенному заводу...
     То, что отбивался от охотников, в вину себе не ставлю: сами виноваты, не фиг ко мне лезть, когда не хочу.
    
     Сегодня Кри притащила из города запасной юзерлик, долго думала, как прикрепить и куда вставить штекер. Хорошо, что Уми вовремя вмешался: обозвал дурой и сказал, чтобы даже не думала тыкать в естественные отверстия.
     - А куда же, если у него чипа нет?! – обиделась Кри.
     Уми нахмурился и не поверил, убедился сам, посерьезнел еще больше и строго настрого запретил Кри кому-нибудь об этом рассказывать.
     - Отец часто любил повторять: чтобы весь город был в курсе тайны, нужно посвятить в нее одну единственную женщину, - заметил я.
     - Неужто вспомнил? – съязвила Кри.
     - Нет.
     - Эта истина известна каждому мужчине с детства, - авторитетено заявил Уми, давясь со смеху.
     Кри изобразила ярость, развернулась и вышла.
     В следующий же вечер, захмелевший Юти выложил все одному из городских чинуш. Увы, он становился сам не свой, когда выпьет.
    
     - Я же предупреждал! – хватался за голову Уми, - я же всем говорил!
     Юти стоял понурый и только повторял:
     - Ну, вот увидишь, обойдется. Ну, ты же знаешь, Уми, каким я становлюсь выпивши...
     - Лишку хватать не надо было, - вставил Туси, - что теперь делать будем?
     Юти взглянул так, будто в случившемся виноват я, вздохнул и уставился в пол.
     - А что, собственно, такого произошло? – удивился я, присаживаясь на край стола. – Ну, нет у меня этого юзерликовского входа и дальше что?
     Кри встала, обняла:
     - Мити, мы просто не рассказывали тебе, впрочем, ты и сам должен был знать...
     - Что знать?! Кри, если помнишь, вы меня по башке тюкнули.
     - Несколько десятилетий назад в нашем городе образовалась секта. Как обычно и происходит с этой гадостью, она начала расползаться, подминая под себя дом за домом.
     - Зверопоклонники, - пренебрежительно бросил Юти.
     - Ой, кто бы говорил, ты сам был в числе ее адептов, может, и Мити выдал именно поэтому, - набросился на брата Туси.
     - Не ссорьтесь! - рубанул я по столу, - Уми, что за зверопоклонники?
     - Они предсказывали, что рано или поздно появится зверь, к которому не удастся присоединить юзерлик. Он будет силен и смышлен, возможно, сможет даже говорить.
     - Как ты, - бросил Юти и шмыгнул носом.
     - И конечно, принесет вам на голову кучу бед? – догадался я.
     - Хуже, перевернет все устройство мира.
     - Ну, вы-то, вроде, умные люди, неужели верите во весь этот бред?!
     - Нет, но изгнание секты проходило тяжело, да и многие могут сопоставить факты.
     - Одним словом, я должен уйти, - заключил я и испугался, все-таки к Кри и ее семье успел привязаться, к тому же совершенно не знал, что стану делать совсем один.
     - Нет, - всхлипнула Кри.
     - Может еще обойдется.
    
     За ужином почти не ели. Потом поднялись с Уми в Библиотеку, где я вновь углубился в исследования, но на этот раз религиозной составляющей тамбирского мира.
     Оказалось, время от времени появлялись многочисленные пророки и ясновидящие, требующие от людей отказаться от юзерликов. Их не понимали, гнали, но сектантство ширилось, вылившись в результате в пророчество о приходе зверя, противостоять которому должен будет тимбериец, незаметно меняющий лики.
     - Ох, что-то похожее я, кажется, где-то уже читал, - вздохнул я.
     - Вспомнил? – обрадовался Уми.
     - Похожее по содержанию, но иное по сути.
     Судя по всему, на закате времен между зверем и совершенным киборгом должна произойти последняя битва, но, верующий народ, думаю, не упустил бы возможности, подсобить герою. Кажется, я начал понимать, чего так испугался Уми, жаль слишком поздно, чтобы обезопасить ферму.
     - Завтра будем трудиться здесь, - сказал я, - поправим частокол, а-то уже на ладан дышит, колючую проволоку проведем, я расскажу, что это такое...
     - Все обойдется, - как мантру повторил Уми.
     - Само собой, но на всякий случай, надо.
    
     - Ну, как же ты понять не можешь, дубина?! – горячился я.
     - Зверь безлицастый, - беззлобно ругнулся Туси. – Сам-то попробуй улыбнуться. Вот и я не могу.
     - Да пойми ты, увалень, - не унимался я, - это не мое лицо, это вообще не лицо, если честно, я им двигать никогда не смогу, а у тебя и мышцы, и нервные окончания целы. Забудь об этой чертовой электромаске!
     - На что смотрю, то и лицо, - заявил Туси.
     - Что делаете?
     Я подпрыгнул от неожиданности. У Кри была неприятная привычка подходить сзади. А поскольку делала она это абсолютно бесшумно, я начал понимать, почему когда-то чуть ее не убил – от неожиданности только.
     - Да вот, измывается надо мной этот злыдень, - пожаловался Туси и намеренно медленно переключился с расстроенной физиономии на шутливую. – Я пошел колючку устанавливать, вот. А ты, Мити, тоже подгребай, у тебя силищи ууух, на троих хватит.
     Я устало сел на траву и закатил глаза.
     - И чем же ты его здесь умучил?
     - Улыбаться заставлял.
     - Разве это сложно? – она щелкнула тумблером.
     - Не так, - я потянулся к ней.
     Девушка не сопротивлялась. Потом осторожно и как можно нежнее дотронулся до уголков губ и потянул вверх.
     - Но это же некрасиво, - засмеялась она, - к тому же есть юзерлик...
     - Но разве тебе никогда не хочется забыть о переключении кнопок?!
     - Когда я осознаю, что мне радостно, я радуюсь, когда понимаю, что расстроена – печалюсь. Не понимаю, чего ты от меня хочешь, Мити?
     Я махнул рукой и поднялся.
     - Скажи, ты же научилась понимать меня, я имею в виду, эмоциональную окраску?
     - Конечно, но что ты хочешь этим сказать?
     - То, что у меня никакого юзерлика нет!
     И ушел, оставив ее, кажется, совсем обескураженной.
    
     К вечеру нагрянули гости. Делегацию из тридцати горожан, вооруженных, чем попало, вел грузный городской чиновник. Похоже, он сильно боялся, но физиономию держал уверенной.
     - Ха, вот и первая ласточка, теперь я понял, почему ваши предки придумали юзерлик.
     - Он же напуган, - озвучила Кри мои мысли, - только почему не меняется?!
     - Потому что так лучше выглядит, не все же умеют читать в душах, - ухмыльнулся я.
     - Цена власти, - вздохнул Уми.
     - Ага, властям гораздо удобнее держать лицо на массах с юзерликом, а нам можно было и честность вдолбить.
     - Что, Юти, завидно?
     - Нисколько!
     И только Туси долго молчал, прежде чем, высказаться:
     - Вот ведь, сволочи...
     Процессия подошла к частоколу. Вперед вышел чиновник и высоким срывающимся голосом потребовал моей выдачи.
     - Ага, разбежался! – мгновенно отреагировал Туси.
     - А я бы с ним поговорил, - ухмыльнулся я, - вы только, ребята, если они полезут, не заморачивайтесь с ликами, не упускайте время, мы ведь друг друга и без этой гадости понимаем. Скажу больше: этим я вас тогда и взял.
     Толпа пошла на штурм...
    
     Я лежал на диване и наслаждался покоем. Конечно, и на лесопилке был вовсе не курорт, но после нашей славной победы, стонало все тело.
     За столом сидел Туси и хрустел суставами, Уми готовил завтрак и, как всегда, беспокоился: Кри должна была с минуты на минуту вернуться из города. Хоть и в сопровождении Юти и Тари, пусть после победы мы и стали неприкосновенными (в смысле, как коснешься, так и ляжешь), но вдруг кому-нибудь в дурную голову очередная мысль стукнет?!
     - Ну, где вас носит?! – взревел он, когда в открытую дверь влетела запыхавшаяся Кри. – Где эти раздолбаи?
     - Они в городе остались, ой, Уми, ты не поверишь...
     - Что, опять?! – вскочил я и понял, что, наверное, сегодня уже ни на что не способен.
     - Да, нет, другое, вы должны это видеть!
    
     Чем ближе мы подъезжали к городу, тем отчетливее вползал в уши странный звук – будто бы знакомый, но не ассоциирующийся ни с чем в этом мире. Наконец, флайер обогнул холм, и я едва не вскрикнул.
     Грузовозов висел над городом, будто исполинская грозовая туча, непрерывно вещая на непонятном тимберийцам языке:
     «Мы пришли с миром, мы пришли за своим, мы его подберем и уйдем»...
     Полиция держала упавшую на площадь лифтовую шахту в прицелах, и я прекрасно понимал тех, кто не решался выходить.
     - Уми, правь на площадь, как можно быстрее, пожалуйста!
     Найти городского главу вкупе с чиновниками удалось довольно быстро: все они столпились в ратуше и сидели под столами, физиономиями демонстрируя полный оптимизм и невозмутимость.
     - Отдайте приказ убрать заслон, - скомандовал я.
     - Зверь... – начал недавний предводитель «народного гнева» и тут же скис.
     Туси показал увесистый кулачище, чем и пересилил все доводы против.
     - Конечно-конечно.
     Через полчаса полиция отступила, кордоны сняли, а я протиснулся сквозь толпу и в одиночестве брел к лифтовой шахте.
     - Эй, выходи, они стрелять не будут, - крикнул я, не без удовольствия смакуя звучание родного языка.
    
     Когда из упавшего с облака столба вышел тимбериец, толпа вскрикнула. Он был высок, а на поясе не было никакого юзерлика.
     - Он пришел... пришел, - разнеслось по толпе.
     - Последняя битва...
     Кри поежилась, уперлась плечом в Уми – так было хотя бы немного защищенней.
     - Может, туда пойдем? – предложил Туси, - если что подмогнем малость?
     И они сделали шаг... второй, третий...
     Никто не мог бы их сейчас остановить, да и не пытался.
     Странный человек расплылся в улыбке и что-то прокаркал на непонятном наречии. Кри уловила только последние слова, их она однажды уже слышала от зверя без лица, ставшего потом Мити: «Ха-ха-ха».
    
     - Димка, - Эрик наконец, оставил в покое лифт и бросился ко мне.
     Пришлось крикнуть своим по-тимберийски, чтобы не напали, а потому, сгруппироваться уже не успел, и старый финн едва не переломал и без того стонущие ребра.
     А потом я вспомнил. Нащупал кодовый замок, ввел номер летного удостоверения. Шлем пшикнул и раскрылся...
     По толпе пронесся вздох, кто-то что-то прокричал, но я не понял: без универсального переводчика, не разобрал ни слова.
     - Мы уж думали, не найдем, скажи Таське спасибо: до конца не прекращала поиски, все службы на уши поставила, ну, полетели?
     Я, наконец, выковырял из шлемофона наушник с микрофоном, и вновь почувствовал себя частью этого мира. Как все-таки удачно, что я нацепил шлемофон прямо на универсальный переводчик, иначе, даже помыслить страшно, что бы со мной было.
     - Таська?
     - Ты чего, башкой тюкнулся, ничего не помнишь?
     - Не без этого, конечно, хотя... вроде, уже помню. И то, как вы меня в капсуле закрыли – тоже.
     - Так кто ж знал! – смутился Эрик. – Сами на ушах были, к тому же, капсулы никогда раньше от метеоров не детонировали...
     - Ага-ага, какие слова оказывается, знаешь.
     Обернулся к охотникам. Кри стояла в одиночестве, подойдя к кораблю гораздо ближе братьев. Уми периодически ее звал, но тщетно.
     Юзерлик болтался на поясе, а в глазах девушки стояли слезы. Кри, действительно, умела читать в душах, и теперь спасала от необходимости что-либо объяснять.
     Компания «Звездогон» занимала на рынке место добротного середнячка и принималась за все, что касалось грузоперевозок. Мы не слишком бедствовали, к тому же гонять из одного конца Вселенной в другой – одна приятность.
     В тот день, однако, мы запороли груз: Эрик выставил температуру на пять градусом ниже нужной, и весь контейнер крепленного кемберджийского портвейна с привкусом лианозовской бабочки померз.
     Компания заплатила штраф, Таська вызвала всех на ковер, а мы с расстройства перепились.
     - Как тебе их язык? – спросил я у Эрика.
     Переводчик тщательно скопировал интонацию и перевел по-тимберийски.
     - Не знаю, блимкающий какой-то и «и» на окончаниях слов слишком много. Полетели давай, Таська ждет.
     - Думаешь, я бы смог его выучить, если бы захотел?
     - А на кой ляд, у нас переводчики на это есть?..
     - Нет уж, - я улыбнулся Кри и подмигнул охотникам, - с этого момента больше никаких электронных посредников между живыми людьми.
     - Так ты что, не летишь? Ну, я тогда... а-то груз протухнет.
     - А что везешь?
     - Бурбундуры, Таська теперь алкоголь не дает.
     - Так тебе и надо, вали давай, если что, знаешь, где меня искать, - и обратился к Кри. – Ты-то хоть учить меня будешь?
     Она склонила голову на бок, я видел, как напряглись ее губы, но улыбки не получилось. Что ж, думаю, не все сразу.
     - А ты?