Млечный Путь
Конкурсы


    Главная

    Кабинет

    Регистрация

    Правила

    Жюри

    Издательство

    Магазин

    FAQ

    ЖЖ

    Конкурс 3

    Реклама

    Приятели

    Контакты

Рейтинг@Mail.ru



        

Екатерина  Налимова

Ты - моя жизнь

    -Вы опоздали, дорогой граф.
     Де Фуле обернулся на голос, растянув губы в приветственной улыбке. Полный грузный человек в ответ поклонился.
     -Отнюдь, Жермен. Я как раз вовремя. Приглашенные, как я вижу, только начали съезжаться… Аль… герцогиня Нозари уже здесь?
     -Разумеется. Как всегда.
     Де Фуле кивнул и направился к парадному входу. Прохладный ветерок шевелил тяжелые полы серого плаща, принося с собой соблазнительные ароматы отцветающего уже сада. Сзади послышался цокот копыт и лошадиное фырканье – очередной экипаж прибывал на Осенний бал.
     Идя по мраморной дорожке, де Фуле отвешивал сдержанные поклоны разряженным господам и затянутым в корсеты дамам. И лишь изредка он касался пальцами правой руки полы шляпы – в знак особого расположения. Солнце клонилось к закату, освещая парк розовым золотом. Несколько стаек девиц на выданье – все в светлом и воздушном – проводили де Фуле красноречивыми взглядами. Но идущие с ними родители строго их одернули.
     Де Фуле скривился. Он терпеть не мог выходы в свет. Но ему приходилось, ради… Впрочем, не ради, а для. Для нее, Альбины де Нозари – единственной в своем роде женщины, перед которой отступала его всегдашняя напасть. Невыносимая скука.
     На ступенях его уже ждала прислуга. Небрежно бросив им плащ и шляпу, он со всей возможной неспешностью вошел в холл особняка. И сразу же его оглушили визгливые звуки оркестра и гомон собравшихся.
     -Граф Дибье Жуан-Моник де Фуле!
     И снова взрыв музыки. Де Фуле прикрыл глаза – скрипка немилосердно фальшивила, а контрабас был просто ужасен.
     -О, граф, какая радость! Вы так редко бываете… здесь, у нас. Чем я могу…
     -Граф, позвольте представить моего младшего сына, Федерико. Поклонись, Федерико.
     -Извольте вина, граф? Этот сорт с моей южной фазенды, двухлетней выдержки. Аромат…
     -Тре бьян, се менефик!
     -Граф, граф, идите к нам. Месье Рошер разыгрывает превосходную партию!..
     -Моник.
     Де Фуле вздрогнул и оторвался от пестрого хоровода собеседников. Этот мягкий с легкой хрипотцой голос он узнал бы где угодно.
     -Альбина…
     Красивая, чуть полноватая рыжеволосая женщина склонилась в глубоком реверансе. В волосах блеснула брильянтовая диадема.
     -Не прогуляетесь ли вы со мной, уважаемый граф… до балкона?
     -С удовольствием, - слегка не своим голосом ответил де Фуле. Провел рукой по черным волосам, поправив выбившуюся прядь. – Почту за честь.
     -Ах, оставьте, граф…фальшивишь.
     Последнее слово услышал только он.
     Изящно поддерживая край атласного зеленого платья, Альбина плыла впереди него, и пред ней, как перед королевой, расступались все собравшиеся.
     -Грегори, Альфонсо, де Мильон… Ах, как прекрасны вы сегодня, мадмуазель Кри!.. Новый слуга? Араб? Очень идет к вашему наряду…
     Де Фуле еле сдерживался, чтобы не зааплодировать. Альбина, о, Альбина. Как чудесно она играла свою роль. Он не смог бы так. Не при каких обстоятельствах.
     Наконец, они вышли на балкон. Де Фуле, проходя через стеклянную арку, сделал знак стоявшему рядом слуге, тот поклонился, успев принять от графа несколько монет, и закрыл за ними двери. Словно отрезал от надоевшего шума зала.
     -Дьявольщина, я думал это никогда не кончится!
     Альбина стояла, обперевшись на перила, и смотрела вдаль. Полуоткрытая спина жемчужно белела в вечерних сумерках.
     -Терпение – добродетель, Моник.
     -К черту терпение! – пылко воскликнул де Фуле, обнимая Альбину и вдыхая аромат ее волос. Аромат фрезий. – Я не видел тебя почти полгода.
     -Мой муж…
     Де Фуле скрипнул зубами:
     -Пьяница, беспросветный, тупой…
     -Тише! – развернувшись, Альбина приложила палец к его губам. Ее зеленые глаза зло сузились. – Ты же понимаешь, он не отпустил бы меня сюда, не послав соглядатаев.
     -Понимаю. Прости, - де Фуле понизил голос.- Сколько можно, любимая? Я устал терпеть наши редкие встречи, весь этот маскарад… Тебе самой не надоело?
     -Ты знаешь, мон шерри. Но…
     -Что «но»? Что «но»? Эрик, мой дворецкий, мог бы организовать для нас одну встречу.
     -Я не пойду на это, Моник. - Альбина резко покачала головой. – И не проси.
     -Зачем? – простонал де Фуле. – То, что тебе нужно от него, ты можешь получать от меня. Сколько угодно, когда угодно! Я богат, я знатен…
     Альбина лукаво улыбнулась.
     -О, коварная! Неужели недостаточно богат и недостаточно знатен?!
     - Дело не в этом, Моник. Ты знаешь… мои особенные требования. Мою… мм… потребность в Луи. Он нужен мне. Все еще.
     -Все еще или навечно?
     Де Фуле тяжело дышал, сжимая и разжимая кулаки. Как жаль, что шпага осталась дома. С ней он мог бы сразу… разобраться.
     -Прекрати, - одернула его Альбина. – Все твои мысли отражаются на твоем лице. Ты ничего, слышишь, ничего не сделаешь моему Луи. Повтори, Моник.
     Он отвернулся. Но она мягко обвила руками его шею и заставила посмотреть себе в глазах. Изумрудный водоворот затягивал его все глубже, и де Фуле не нашел в себе сил сопротивляться. Как не нашел и желания.
     -Моник… - ее жаркое дыханье опалило ему щеку. – Не сопротивляйся…
     -Я и не собираюсь, - честно прошептал он, и жадно припал к ее губам.
     …Они расстались на рассвете, около экипажа. Де Фуле помог Альбине сесть, медленно закрыл за ней дверцу.
     -Когда? Когда?
     -Зимой. Или, возможно, весной. Скоро, Моник.
     -Альбина…
     -Граф, - и уже кучеру: - Трогай!
     Герцогиня де Нозари устало откинулась на шелковые подушки. Еще одна ночь с де Фуле.
     -Я не выдержу, не выдержу так долго. Моник… - она порывисто вздохнула и промокнула губы батистовым платочком.
     В окно заглянули первые лучи солнца. Альбина быстро задернула плотную занавеску. Закрыла покрасневшие глаза, поиграв тонким кружевным веером. Вздохнула, со свистом втягивая абсолютно безвкусный утренний воздух. И не выдохнула.
     Теперь, когда она одна, можно больше не притворяться
    
     Де Фуле морщился, перевязывая левую руку. Эти две ранки еще очень долго не заживут.