Млечный Путь
Конкурсы


    Главная

    Кабинет

    Регистрация

    Правила

    Жюри

    Издательство

    Магазин


    FAQ

    ЖЖ

    Конкурс 3

    Реклама

    Приятели

    Контакты

Рейтинг@Mail.ru



        

НИКОЛАЙ  НЕМЫТОВ

СТАКАН ВОДЫ /Предел совершенства/

    «Помни же, Кавьядхана, это мудрое правило:
     всякое совершенство, сколь бы ни было оно велико,
     будет уязвимо в одном малом».
     Книга четвёртая.
     «Фантазии об утраченном, или Девять сфер пробуждения».
     Валерий Гаевский.
    


    Старик Холодов сидел на своём постоянном месте, попивая из широкого граненого стакана золотистое вино. И напиток у него наверняка был неизменный – белый портвейн.
     - В этом баре нам не будет работы целую вечность, - скинув шлем, процедил сквозь зубы напарник.
     Алексей промолчал, лишь кивнул старику в знак приветствия, когда их взгляды встретились. Холодов всегда сидел в левом углу у стойки вполоборота к двери, поэтому входящему было трудно избежать взгляда прищуренных оценивающих глаз бывшего патрульного.
     - Эй, Любомир! - приветливо крикнул Савелий, только что презрительно шипевший в адрес старика. - Ты еще в седле, дружище?!
     Но за руку с Холодовым не поздоровался. Такое приветствие по отношению к старику в Патруле под запретом. Над ним можно было потешаться, насмехаться, презирать его, только обмениваться рукопожатием – табу. Год назад Холодов грохнул патрульного через пять минут после знакомства. Молодой стажер даже пикнуть не успел. Любомира тогда едва не разорвали, но тело убитого покрылось голубыми искрами, и Патруль опустил оружие. Старик как всегда оказался прав: парень был «робом».
     Командование подняло общую тревогу, началась чистка рядов. Даже тем, кто на все сто был уверен в себе, досталось несладко. У некоторых не выдержали нервы, люди подались в бега или наложили на себя руки. Газеты кишели страшными подробностями. То, что когда-то казалось абсурдом, пестрело на первых полосах: «Есть ли в Патруле «живые»? «Наша безопасность в руках «робов»! и т.д. Однако ни словом, ни полусловом никто не обмолвился о бывшем патрульном Любомире Холодове. Алексей до сих пор удивлялся, как старику удалось остаться в тени, почему пронырливые журналюги не добрались до него. За год этот ненормальный грохнул одиннадцать «робов» не отходя от стойки, не слезая со своего насеста, будто место возле старика мазано мёдом и «мехи» толпой валят на заклание.
     Алексею с Савелием за это время удалось ликвидировать троих и то в последней операции не обошлось без старика. Радар не среагировал на «роба». Патрульные, не подозревая подвоха, пили кофе у стойки. В тот день Холодов где-то задержался потому пришёл позже напарников минут на пять. Он проковылял через зал, на какую-то секунду задержался у столика, за которым чистенький клерк пил чай, не обращая внимания на окружавших. Пыхнув сигаретой на манер древнего локомотива, старик проковылял к своему насесту.
     - Там ваш клиент, - шепнул он Алексею, забирая со стойки стакан с портвейном.
     Савелий поторопился включить радар, едва не опрокинув локтем чашку кофе, но привычной синей метки на экране не появилось.
     - Шалишь, старик? - прошипел напарник, презрительно сощурив глаза.
     - Как хотите, - невозмутимо пожал плечами Холодов. Под рукавом его черного плата обозначился ствол «пробоя».
     Савелий выстрелил первым больше из-за ненависти к этому деду, чем из-за опасности упустить клиента или ошибиться. Мальчишка оказался новым чудом робототехники. Его тело покрылось вязью бесшумных алых разрядов и рассыпалось черным прахом.
     После в переулке напарник сорвал с рукава радар, в бешенстве разбил «тупую железяку» об асфальт, растоптал ногами.
     За витриной бара уже третьи сутки моросило. Сырое промозглое небо опустилось на город серой пеленой. Огромные красочные рекламы скрылись где-то в вышине, вывески на первых этажах рыдали водой, донимая насупившихся прохожих тяжелыми каплями и целыми ручьями, которые норовили попасть за поднятые воротники.
     Алексей взял чашку кофе обоими ладонями. По поверхности жидкости побежали дрожащие кольца. Климат-контроль его брони отлично согревал, запищал от сырости, однако погода угнетала, холодила не только тело и этому непонятному, что наверно называется душою, хотелось свою порцию тепла. Чашечки горячего кофе было достаточно.
     После появления новой модели «робов» патрулирование превратилось в абсурд: на радары теперь было мало надежды, хотя едва ли не каждую неделю технари что-то пытались усовершенствовать. Толку не было, одна бестолочь. Их с Савелием в сотый раз просили рассказать в подробностях о пришествии с «мехом» - клерком и это уже начинало надоедать. В конце концов, Савелий не выдержал. Он так хлопнул ладонью по крышке стола, что вылетел выдвижной ящик, а технарь от неожиданности громко лязгнул зубами, едва не откусив себе язык.
     - Сходите к старику, черт бы вас побрал! - заорал патрульный во всю свою луженую глотку. - Сходите и приставьте «пробой» к его трухлявому виску! В сотый раз повторяю: мы действовали по его наводке! Это он вычислил «роба» по, черт знает, каким признакам! Оторвите ему дрянную башку и промойте серый кисель под черепом! Вы узнаете гораздо больше!
     По крайней мере, их оставили в покое.
     Убой пошел на убыль. Старые модели «робов» иногда даже не сопротивлялись. Двенадцатый Патруль рассказывал, как бродяга «мех», обнаруженный их радаром, сам достал из области надпочечников блок питания и раздавил его на глазах у людей. Взрывной волной сплющило мусорные баки, будто коррозией выело стены домов. Ребята попали в госпиталь: их компенсаторные доспехи лопнули от удара, но спасли своих хозяев.
     Значит, пришло время новых «робов» неуловимых для радаров, а столетняя гонка между «мехами» и «живыми», похоже, заканчивается не в пользу последних.
     Биоплазма вначале была создана в государственном институте и появилась возможность создать искусственного человека. Все было прекрасно, пока какая-то умная голова не придумала альтернативу государственному проекту. Он создал более дешевую технологию, которую тут же продал роботорговцам. Ленивому цивилизованному человечеству всегда нужны были выносливые покорные рабы: рабочие, слуги, исследователи, которыми можно всегда пожертвовать. Даже виртуальные любовники уступили место услужливым «робам». Государство строго ограничило производство «мехов», но спрос только вырос. Тогда был создан Патруль, который обязали выявлять цеха и заниматься ликвидацией не лицензированных «робов». Однако со временем все перемешалось: робопроизводство приносило хорошие барыши, потому любой чиновник был не против присосаться к обильному источнику доходов, начались коррупционные процессы. Так как Патруль состоял из людей со своими слабостями, желаниями, амбициями, то и он не избежал перетряски. Хочешь уничтожить конкурента или просто несимпатичного тебе соседа? Состряпай материал о его причастности к роботорговле – его карьера рухнет в тот же миг.
     В конце концов, над людьми нависла угроза исчезновения. С писком и треском ввели Жёсткие Санкции против «робов». Варфоломеевские ночи сменяли одна другую, а потом, как водится, началась партизанщина. Война явно приобретала затяжной характер.
    
     Алексей не сразу заметил девушку, вошедшую в бар. Неверным шагом она прошла к свободному столику, тяжело опустилась на стул. Савелий восхищённо цокнул языком.
     - Кажется я сегодня лучший утешитель, - подмигнул он Алексею и обернулся к бармену. – Люк! Водочки.
     Она сидела, сдавливая длинными пальцами изящных ладошек виски, уперев локти в крышку стола. Темные круги обозначились под дрожащими длинными ресницами прикрытых глаз, по её бледным щекам стекала влага, то ли вода с прилизанных дождем темных прядей волос, то ли слёзы. Плащ распахнут, шелковый шарф распластался мокрой полосой ткани на левом плече.
     - Выпейте, сеньорита, - Савелий излучал само сочувствие, - Если не поможет, то, по крайней мере, согреетесь.
     Несчастная подхватила предложенный стакан и одним махом опорожнила его под удивлённый тихий возглас патрульного. Её горло, не привыкшее к подобному пойлу, дало сбой, сократилось в спазме.
     - Люк, воды, - пробурчал Любомир. Он сам отнёс стакан девушке.
     Не ожидавший выстрела Савелий, всей своей массой закованной в доспехи грохнулся на соседний столик. Алексей понял, что произойдет за секунду до выстрела. «Пробой» мгновенно лег в ладонь, но стрелять патрульный не мог – старик стоял на линии огня. Тело само заученным движением переместилось влево, хотя, в принципе, всё было кончено.
     В голове «роба» дымилась черная дыра размером с кулак ребенка, но он не рухнул, истекая статическими зарядами. Уцелевший правый глаз ненавидяще смотрел на Холодова, а в следующее мгновение, что-то противно чмокнуло, треснула ткань плаща, из тела «меха» появилась паукообразная хромированная конструкция и подняла острый манипулятор, угрожая рассечь старика пополам. Любомир явно не ожидал такого поворота; потому промедлил. Алексей выстрелил первым, напрочь отшибая поднятый манипулятор, но следующая металлическая клешня ударила старика в живот. Не поднимаясь с пола, изрыгая проклятия, выстрелил Савелий. «Роб» почти выбрался из биоплазменного тела, однако патрульные огнём лишили его почти всех конечностей. Оставшаяся конструкция рухнула на пол, бешено вращая стальными культями. С ревом вскочив на ноги, Савелий всадил в неё целую обойму в автоматическом режиме. Когда его «пробой» лязгнул затвором, на месте «роба» дымилась черная воронка с покорёженными остатками механизма.
     Оглушительная пальба вдавила посетителей в стены и пол бара, а когда канонада стихла, люди рванули к дверям, толкая друг друга, разбрасывая попадающуюся на пути мебель. Старик Холодов ещё стоял на ногах, будто повешенная на кол марионетка, сломанный пополам стальным манипулятором. Алексей успел подхватить, начавшее валиться тело Любомира и осторожно опустил его на пол. Конечность «роба» сама вывалилась из страшной раны в животе Холодова.
     - Не жилец, - прошептал Савелий, тяжело дыша над ухом напарника.
     Старик плюнул кровавой пеной, а Алексей вдруг осознал, что вот у него на руках умирает последняя надежда Патруля, последняя надежда «живых». Этот склочный угрюмый старик мало кому был приятен, но он крушил «мехов», вычисляя их электронную суть каким-то двадцать четвертым чувством, и, как не крути, был лучшим стрелком в Патруле.
     - Как же так... как же так, - шептал Алексей, не в силах что-либо изменить, растерянный внезапностью произошедшего.
     - Инъекцию, Лекс, вколи ему инъекцию, - прошептал Савелий. Он в сердцах отфутболил оболочку «роба» к стене, прошёл к стойке, над которой появилась испуганная физия Люка.
     - Бутыль давай, толстяк! - рявкнул патрульный. - Тебя только что спасли! Спасли, черт тебя побери, ценой жизни лучшего патрульного!
     Обезболивающее подействовало. Любомир пришел в себя, огляделся прояснившимся взором. Его рука вцепилась в плечо Алексея, губы шевельнулись.
     - Что?
     - Стакан...
     - Что ты говоришь, старик? Что?
     - Стак-кан...
     - Стакан? - переспросил Алексей и дал знак напарнику.
     Савелий сам налил золотого портвейна, поспешил к раненному.
     - Вот, старик, твой любимый белый...
     Любомир медленно открыл и закрыл глаза в знак согласия.
     - Истина в стакане...- прошептал он.
     - В стакане? - недоверчиво повторил Савелий,- Истина в вине, Любомир!
     Губы старика криво усмехнулись.
     - Истина в... стак-кане... Пойло не имеет... значения...
     Алексей удивленно уставился в стакан: вино в нем мелко дрожало, так как дрожали руки держащие его.
     - Все, - выдохнул Савелий.
     Любомир Холодов умер, упрямо глядя на Алексея, будто завещая ему какую-то великую тайну.
    
     - Милый!
     Алексей не сразу среагировал на зов жены. Однообразная скучная возня на экране визора способствовала к размышлениям, а подумать было над чем.
     - Милый?
     Кажется, его кто-то позвал.
     - Да... – откликнулся он скорее машинально, чем осознанно.
     - Дорогой, ты в порядке? - мягкая рука на плече, карие бархатные глаза озабоченно вглядываются в его лицо. Она старалась не быть навязчивой, не докучать, когда он возвращался с дежурства, но в этот раз будто почувствовала неладное, происходящее с мужем.
     Алексей очнулся.
     - Да... Что? - он хлопнул ресницами, будто пробуждаясь от сна. - Что-то случилось?
     - По-моему случилось, - Валерия указала на его внешний вид и патрульный, наконец, осознал, что сидит в кресле одетый по форме с фуражкой в руках. Дождевая вода с ботинок стекала на толстый ворсистый ковер.
     - О, прости, дорогая! - он вскочил, обернулся – мокрые следы тянулись из прихожей к креслу.
     - Меня, в пору, выставить на улицу, - виновато произнес он. Лера только вздохнула:
     - Таких усталых патрульных следует только в душ и сразу спать.
     Она стащила с мужа куртку, отобрала фуражку. Мокрые ботинки он вынес в нишу сам.
     Валерия прикрыла створки сушильного шкафа, собралась на кухню, но Алексей не дал ей пройти. Он стоял рядом, наблюдая за движениями её гибких нежных рук, за упрямым локоном на виске, который то и дело поправляли на место за ушко белые пальчики, за взмахом ресниц, поворотом стройного тела. Их взгляды встретились.
     - Ты такая теплая, желанная, - прошептал Алексей, привлекая к себе жену. Она слабо улыбнулась:
     - Ты просто промок и продрог, мой милый патрульный.
     - М-да... наверно, - задумчиво произнес он и неожиданно для себя спросил:
     - А когда мы последний раз гуляли с тобой? Давай махнем в «Лючию»!
     Ее брови удивлённо приподнялись.
     - В «Лючию»?! Бог мой, Лёша, ты сошёл с ума!
     Он рассмеялся:
     - О, нет! Почему же сразу так жестоко! Просто мы с тобой уже тысячу лет нигде не были.
     Она коснулась ладошкой его щеки, взъерошила волосы на голове.
     - Ты же устал.
     - Десять минут душа - усталость как рукой снимет, - заверил он.
     Лера неопределённо пожала плечами: ну, я не знаю. Только искры радости в глазах выдавали её согласие.
     - Прекрасно! Я в душ!
     Ровный поток воды, её плеск вернули к размышлениям. Алексей вытер запотевшее зеркало и принялся разглядывать собственное отражение, словно добиваясь от него на загадку старого патрульного. Но лицо в зеркале было столь же озадачено, как и он сам. Где-то за плечами отражения, за дверью его квартиры, абсолютно похожей на дверь квартиры Алексея, за вереницей отраженных кварталов, в древней забегаловке «Усталый путник» раненный в живот Любомир Холодов задал ему точно такую же загадку. Впрочем, там, в зеркале, барчик, скорее всего, называется «Кинтуп Йылатсу», а старика зовут Водолох Римобюл.
     - О, Господи, - вздохнул Йескела.- Черти что такое.
     Он набрал в стаканчик воды, что бы почистить зубы и замер: поверхность жидкости в стаканчике мелко дрожала.
    
     Лера смеялась весь вечер, рассказывая о чем-то забавном. Он улыбался в ответ наподобие механической игрушки, растягивая губы. Иногда удавалось уловить суть разговора, вставить своё слово, смешно переиграть фразу. Изображать полное присутствие было довольно не легко, однако радости Валерии хватило на двоих. Она просто не замечала его задумчивость или воспринимала рассеянность мужа, как проявление усталости.
     Труднее было делать вид, будто тебя не интересуют пьющие за соседними столиками. Люди веселились парами, как они с Лерой, решали дела, что-то праздновали и при этом пили. Кофе, вина, столовая вода, чай лились рекой, поглощались кубометрами. К концу вечера Алексею уже казалось, что все это он выпил сам, потому не мог смотреть на полный бокал вина.
     Официант услужливо склонился, подчиняясь движению его левой руки. Правая невольно сжала пальцы в кулак, будто ложилась на рукоять «пробоя»: наверняка этот милый мальчик в исключительно чистой одёжке «роб».
     - Эллимузин, пожалуйста, - распорядился Алексей, ловя счастливый взгляд жены.
     Он рассчитался щедро, крупными купюрами, едва взглянув на счёт. Легкий, как кузнечик, швейцар заботливо накрыл их огромным зонтом, шофер, поклонившись, открыл дверцу электролимузина.
    
     Дома он почувствовал себя довольно пьяно, однако все одно подошел к бару и с громким хлопком открыл бутылку шампанского. Кисейный дымок поднялся над горлышком.
     - Может достаточно? - Лера положила свой ладошку на его запястье.
     - Конечно, - согласился Алексей. - Только ещё чуть-чуть.
     Мириады пузырьков поднимались со дна его бокала, пена быстро таяла, разбрызгивая мельчайшие капельки. Валерия с ласковой улыбкой наблюдала, с каким сосредоточенным видом муж изучает бокал.
     - Что увидел?
     - Где? - его немного качнуло. - Чего ты хохочешь? Истина в вине! Разве нет?
     - Старая истина, - согласилась она, сдерживая смех.
     Их бокалы медленно поплыли на встречу друг другу. Алексей на секунду замер: что-то странное показалось в бокале жены.
     - Слишком старая, что бы быть истиной, - пробормотал он и с наслаждением выпил.
    
     Он стоял у окна с чашкой кофе в руках. Лера уже одетая в деловой костюм, сидела за столом в пол оборота. Сосредоточенное красивое лицо устремлено к экранчику комунайзера. Она отвлеклась только чтобы отпить кофе, откусить тост с сыром. Алексей подошел к жене, невольно переходя на лёгкий шаг патрульного, заглянул через плечо. Она приподняла чашечку с кофе, но, почувствовав его взгляд, обернулась.
     - Ты что-то хотел?
     - Ещё кофе. Тебе налить?
     - Нет, нет, - она поспешно допила, сложила комунайзер.- Теперь уже на работе.
     На минуту Лера замерла рядом с мужем, теплая ладонь приласкала щеку Алексея.
     - Вчера все было прекрасно, - улыбнулась она. - Но почему так вдруг?
     - Дождь осточертел, - с улыбкой ответил он.
     - Спасибо, милый, - легкий поцелуй коснулся уголка его губ.
    
     Савелий был мрачнее обычного. Он долго возился в своём шкафу, бурча какие-то проклятия в адрес ботинок, натерших мозоль на пятке. Потом стал спрашивать у ребят, кто взял его станок «Марк-Премиум-Абсолют».
     - Эй-эй! Да у нас крыса завелась! - кричал он во все стороны раздевалки, обвиняя никого конкретно и всех сразу. Патрульные молча расходились, угрюмо косясь на разухабившегося баламута. Люди без того были подавлены: шли слухи о роспуске Патруля, и каждому из них грозила безработица.
     Савелий понимал это не хуже других, потому бесился. Он смолк на полуслове, когда увидел, с какой тщательностью Алексей подгоняет комплекс, проверяет пусковой механизм «пробоя».
     - Боже мой, Боже мой... - запричитал напарник, всплескивая руками. - Слушай, Лекс, ты вообще что делаешь-то?
     Тот пожал плечами:
     - Догадайся.
     - Подожди, подожди, - Савелий сделал вид, что обдумывает слова напарника. - Ты собрался на маскарад! - Воскликнул он. – Или нет, постой... На похороны! На собственные похороны! Не пойму только, зачем тебе «броняха». Надо надеть костюмчик от «Кукки»! Непременно костюмчик!
     Алексей слегка, без злобы двинул напарника под дых. Тот ухнул и скорчился, опершись на дверку своего шкафчика.
     - Попридержи язык. Ещё накличешь.
     Алексей сам достал «броняху» Савелия, сложил перед ним на скамейке, а наручное крепление с «пробоем» сунул напарнику в руки.
     - Одевайся, трепло. Сегодня ты прикрываешь мою спину весь день и всю ночь.
     Остальные, молча наблюдавшие всю сцену, затаив дыхание, уставились на него так, будто Алексей сейчас же объяснит им, что все будет хорошо, что сегодняшнего дня все «робы» сгорят синим пламенем, что подпольные заводы взорвутся, а магнаты все удавятся маслинами из собственного мартини. Люди устали, вымотались, будущее пугало их темпами прогресса, постоянный страх погибнуть или потерять работу доводил до грани...
     Но Алексей ничего не сказал. Придерживая под мышкой шлем, патрульный прошел сквозь беспорядочный строй своих коллег, двигаясь к выходу.
     По-прежнему на улице скулил дождь, смывая все границы между домами и небом, людьми и машинами, превращая все в сплошную серую массу.
     - Опять, - прошипел Савелий, невольно ежась под «броняхой».
     - Моя бабушка говорила: дождь в начале пути к успеху, к хорошей дороге, - сказал Алексей, подставляя забрало шлема под мелкую морось, будто желая умыться.
     Савелий промолчал.
     - Ребята! Эй, ребята! - человек средних лет в дорогом плаще на распашку догнав их на улице, вцепился в руку Алексея.
     - В чем дело, мон синьор спросил слегка опешивший патрульный.
     - Я хочу сдаться, - заявил мужчина, умоляюще всматриваясь в темное забрало шлема.
     - Мы не полиция, мон синьор,- Алексей попытался освободиться, но цепкие побелевшие пальцы крепко держались за выступы радара на рукаве.
     - А мне полиция не надо. Мне нужны именно вы - Патруль, охотники на «мехов».
     - Да, да, - пробормотал Савелий. - Придурка нам только и не хватало.
     Похоже, человек услышал его реплику, активно замотал головой. Длинные мокрые пряди волос раскинули вокруг мириады брызг. Савелий невольно отшатнулся.
     - Я не сумасшедший! Нет... Я... Я - роб, ребята, «роб».
     Савелий с шумом выпустил воздух: похоже, он начинал закипать.
     - Нет-нет! Поверьте, устаревшая модель! Включите свой радар! Ну же! Включите!
     На мониторе вспыхнул синий силуэт. Напарник грязно выругался и поднял руку с «пробоем». Алексей остановил его порыв.
     - В таком случае вы арестованы! – заявил он. – Как «роб» вы не имеете никаких прав!
     Мужчина, видимо, не ожидал такого поворота. Он удивлённо уставился на патрульного, округлив рот.
     – Разве вы не должны меня пристрелить?
     – Пройдемте! – Алексей толкнул его вперед. – Там вам все расскажут. А пока нам нужно вызвать броневик для транспортировки вас в участок.
     - Чего? - промямлил Савелий.
     - Как это? - пробормотал мужчина.
     Алексей ткнул напарника локтем в бок между нагрудной и наспинной плитами «броняхи».
     - А, да! - воскликнул тот, соображая, какую игру затеял напарник. - Есть, лейтенант! Сейчас вызову машину.
     Тем временем лейтенант огляделся по сторонам. В метрах двадцати от них висела вывеска ресторана «Рафаэль».
     – Нам пока необходимо где-то укрыться, - сказал он. - Желательно в людном месте.
     - Почему? - шепнул Савелий.
     - «Робы» не посмеют стрелять в людном месте, а наверняка, они попытаются отбить своего.
     - Ты сошел с ума, - решил напарник.
     - Не вижу смысла, - возразил мужчина.
     - Смысл в том, что вас будут разбирать. Нашим техникам не часто попадается «мех»... э-э в целом виде и не важно, что он устаревший.
     - Разбирать?! - человек вздрогнул, шарахнулся в сторону, но Савелий пресек его побег в самом зачатке, скрутив за спину руки.
     Они так и вошли в ажурные двери «Рафаэля»: прохожий, едва не головой, открывший дверь, Савелий, держащий его в захвате, Алексей, с «пробоем» на изготовку. Шокированная публика замерла, оставив куски блюд на полдороги ко ртам. Метрдотель с охраной мгновенно материализовались перед Патрулем.
     - В чем дело?! Что здесь происходит?! - управляющий расставил руки, как испуганная квочка крылья. Насупленные охранники заслонили телами проход в зал.
     - Необходимо ваше содействие Патрулю, - заявил Алексей, не моргнув глазом. - Мы гонялись за этим «мехом» полгода. Нам необходимо дождаться броневик и подкрепление.
     Управляющий сделал слабую попытку возразить – его до ужаса пугали эти гости, - но патрульный не дал ему такой возможности:
     - Кстати, сержант, надо проверить радаром клиентов ресторана, - распорядился он.
     Управляющий едва не рухнул в обморок: его воображение, подогретое видом «пробоя» в руке патрульного, уже рисовало масштабы катастрофических разрушений.
     - Может не надо? - взмолился он.
     - Вы усложняете нашу задачу. Тогда нам необходима маскировка. Вы можете её предоставить?
     - Э-э...Пф-ф-ф...
     - Угловой столик с полной сервировкой и настоящие блюда, - подсказал Алексей.
     Сомнение отразилось в глазах управляющего: его в чем-то надували, но в чем именно он пока не решил, потому сделал все так, как его просили. Патруль с задержанным усадили за столик у большого зеркала, быстро принесли напитки и закуски. Алексей, не спеша, снял шлем, стащил перчатки.
     - Не лучшее, однако, довольно приятное, - сказал он, попробовав вино.
     Задержанный сидел, понурив голову, изредка кидая косые взгляды на патрульных. Савелий принялся изучать этикетку на винной бутылке.
     - Ты жрать чего, не хочешь что ли? - спросил его напарник.
     - Хотеть-то хочу, только боюсь, Лекс, это все добром не кончится. Давай поедим да хлопнем его,- Савелий кивнул в сторону задержанного,- при попытке к бегству, а?
     Алексей почувствовал, как напрягся арестованный. Он, было, рванулся со стула, но старший патруля наступил ему на ногу.
     - Сидеть! - рыкнул Алексей, и мужчина хлопнулся назад, скуля от боли.
     - И так, мои синьор, – обратился к нему патрульный прежним, вежливым тоном, - почему вы решили покончить жизнь самоубийством?
     - Меня уволили с работы, - он даже не удивился такому вопросу.
     - Какое горе! - фыркнул Алексей.
     Савелий обалдело уставился на задержанного.
     - Чего-то я туговат на мозги стал. Так ты не «мех»?
     - А ты еще не понял? Он просто самоубийца. Решил все сделать нашими руками, а потом все пошло не так. Умирать сразу расхотелось.
     Бешенство проявилось в глазах Савелия:
     - Да я сейчас его урою! - прорычал он.
     - Сиди и ешь, - остановил его Алексей. - Тебе плохо, что ли?
     Напарник выпустил воздух сквозь зубы.
     - Вы не понимаете, - заскулил задержанный. – Она ушла от меня! Она... Она жила со мной из-за денег!
     - Не кричите, - попросил Алексей.
     - Вот фуфло, - презрительно произнес Савелий.- Дать бы тебе...
     Мужчина опасливо отстранился.
     - Выпейте, синьор, - предложил старший, наполняя бокал.
     Завтра начнут увольнять патрульных. Кто знает, как поведёт себя каждый из них, очутившись на улице.
     - А как вы умудрились обмануть радар?
     Задержанный улыбнулся, отпил вина и распахнул рубашку: на его теле была одета плетеная из проводов сетка.
     - Я в детстве занимался электроникой, подавал большие надежды.
     - Вот черт! - качнул головой Савелий. Самодовольство этого дурня раздражало его.
     - Ну, идиот, - бурчал он. - Я готов был его грохнуть, Лекс. Ты его сразу раскусил?
     - Только сейчас я окончательно убедился, что он человек, - Алексей потянул из бокала. - Черт этих «мехов» знает, какое коленце они откинут завтра, совершенствуя свою утробу.
     - Верно, - кивнул Савелий. - Что ж: салют за удачу!
     - Салют!
     Хрустальные бокалы звонко тренькнули.
     - Да «робы» совершенней с каждым днем, - продолжил старший. - Они во всем скопировали нас и в привычках, и в поведении. Все это маскировка, военная тактика. Кстати, Сава, ты никогда не задумывался над тем, как старина Любомир распознавал «мехов»?
     - Я без понятия, - покачал головой напарник. - Он постоянно бредил своим стаканом с портвейном. Так и умер с ним в руках. Тебе он что-то рассказал, да?
     - Какой там! - отмахнулся Алексей. – «Стакан, стакан», - передразнил он погибшего старика. - Человеку о душе своей думать надо, а он о пойле.
     - Упокой Господи его душу, - Савелий незаметно перекрестился и предложил. - Помянем.
     Алексей согласно кивнул, поднял бокал:
     - Не чокаясь.
     Время замерло для него. Вот напарник медленно салютует бокалом, медленно несет его ко рту и что-то в этом не так, что-то не правильно, не нормально. Это насторожило его ещё вчера, когда Валерия пила с ним шампанское.
     На секунду Алексей отвлекся, взглянув на задержанного. Тот уже немного отошел от бурных событий дня, обсох и налегал на вино, согревая бокал ещё дрожащими пальцами. Алексей перевел взгляд на соседний столик, где солидный мужчина отпил из бокала столовую воду.
     - Лекс, ты чего замер?
     Наконец, старший выпил своё вино. Следующие пять минут они молча ели. Задержанный, ссутулившись, клевал носом в собственный бокал. Одновременно Алексей с интересом наблюдал за окружающими. Догадка, поразившая его, как молния, крушила все пределы и подталкивала к краю пропасти, за которым не будет возврата.
     В конце концов, Алексею надоела психологическая баталия с самим собой. «Истина в стакане. Пойло не имеет значения», - повторил он про себя слова Любомира Холодова. И так, шесть подтвержденных целей. Повоюем!
     - Ты чего смеёшься? - осоловевший от обильной пищи и вина Савелий еле ворочал языком.
     - Вам никогда не превзойти человека,- ответил Алексей, стреляя первым.
     Пока тело «роба» валилось на пол, патрульный обернулся к соседнему столику. Солидный мужчина удивленно смотрел на ствол «пробоя».
     - Вы делаете ошибку!!! - взвизгнул он.
     - Это вряд ли, - Алексей выстрелил.
     Десять секунд, шесть выстрелов, шесть механизмов лежали вокруг него, истекая алыми молниями, превращаясь в горстки черного праха. Патрульный замер с «пробоем» на изготовку. Все клиенты ресторана упали на пол, где-то со звоном рухнула посуда, забитой собачонкой скулил под столом задержанный. Сердце бешено колотилось в груди. «Надо тренироваться, - заметил Алексей, - И меньше болтать!»
     - Приятного аппетита, - сказал он первое, что пришло в голову, убирая «пробой» в захват.
     Он нацепил шлем, на дрожание пальцы надел перчатки.
     - Так вот, дорогая, что в тебе необычного, - пробормотал патрульный.
     «Робы» просто помешались на своём совершенстве: они пьют, едят, занимаются спортом, выгуливают собак, но, похоже, не знают, что после тяжелой работы, пережитого стресса, хорошей попойки у человека дрожат руки! Даже мелкую дрожь можно увидеть, если дать человеку в руки стакан с жидкостью! Рябь на поверхности будет выписывать концентрические круги похожие на мишень. Мехи считают это недостатком, а ошибки противника надо брать на вооружение.
     Алексей решительно направился к выходу.
     - Эй, постоите! - окликнул его задержанный. - А я?
     Патрульный обернулся:
     - Прыгни с небоскреба - так наверняка!
     - Но я боюсь высоты!
     Алексей расхохотался:
     - Настоявший человек!