Млечный Путь
Конкурсы


    Главная

    Кабинет

    Регистрация

    Правила

    Жюри

    Издательство

    Магазин

    FAQ

    ЖЖ

    Конкурс 3

    Реклама

    Приятели

    Контакты

Рейтинг@Mail.ru



        

Елена  Парамонова

Океан

    Есть только Мир и Человек. И человек смотрит на Мир через призму себя. И Мир оценивает человека через призму себя.

    ОКЕАН.
     1.
     Это чисто человеческое выражение: «страшно красиво». Что оно означает? Красиво так, что вызывает страх? Или страшно, но и поэтому притягивающее красиво? Или это такая совершенная красота, что в свете человеческого несовершенства кажется недосягаемой- страшно недосягаемой, и оттого такой прекрасной?
     Он был «страшно красив». Он – это Океан, обнимающий, наполняющий всю эту странную крохотную планету под маленьким, но очень горячим солнцем – ярко-белым, с голубой кромкой-ореолом вокруг, слепящим, раскаленным.
     Он (А может, - Оно? Или Она? Человеческие роды здесь явно были не уместны) был красив удивительной, завораживающей, неземной красотой. Такого видеть еще никому не приходилось: алая, с искорками гладь простиралась до самого горизонта; алые волны, прозрачные, невесомые (не только «голубизна», оказывается, может выглядеть невесомой!) плавно накатывались друг на друга, медленно, словно нехотя- одна, еще одна, широкие, обнимающие почти всю планету. Возникало ощущение, что Океан поглаживает себя плавными движениями, потягивается, словно пробуждаясь ото сна, светло-радостно открывая глаза (хотя где они, его глаза-то?!) и ожидающе глядя на мир: «ну-ка, что в нем нового»? Это ощущение светлой утренней радости, незамутненной еще никакими дневными переживаниями, исходившее от Океана, вероятно, придавали молнии-искорки, то и дело пробегавшие по алой глади и сгущавшиеся, уплотнявшиеся на глубине. Они словно манили за собой, притягивали взгляд- туда, вдаль и вглубь.
     Таким Океан впервые предстал человеческому взору. Потом оказалось, что Он может быть и другим: печальным, страстно-мятущимся, разгневанным, одиноким. И все эти, вполне человеческие эмоции передавались различными оттенками красного- от бледно-розового до черно-пурпурного. Но это будет потом…
     А пока они смотрели во все глаза через огромный иллюминатор на открывающуюся перед ними сюрреалистическую картину- группа исследователей-астронавтов, небольшой экипаж из ученых и авантюристов (а точнее, и тех, и других одновременно) , прилетевший на эту планету в новейшем , первоклассно оборудованном космическом корабле самой последней, 345-й модели серии АМПСС- автоматическая межпланетная самодостаточная станция. Исследовательский дух, неутомимая жажда познания и приключений толкали их к другим мирам, заставляя перекрывать расстояния в десятки световых лет и снова возвращаться на родную Землю, привозя бесценную информацию о чужих планетах и солнцах, об их жизни. Или не-жизни.
     Таких экипажей было несколько десятков; они состояли из людей исключительно одаренных, прошедших всестороннюю подготовку в специальных закрытых центрах, настоящих «мастеров на все руки»: биологов, физиков, пилотов, механиков одновременно. И в то же время, у каждого была своя специализация- та «ниша», область, в которой он считался специалистом высшего класса, что являлось его работой, отдыхом, хобби- светом, озарявшим и обогащавшим жизнь.
     У каждого кто-то остался дома, на Земле – дети, любимая жена или муж, любящие и ждущие родители. Это было непременным условием- гарантией их возвращения. В экипажи подбирались люди не только интеллектуально, но и эмоционально, «чувственно» одаренные. Здесь было не место холодному и расчетливому уму. Долгая, совместная работа и проживание требовали прочных дружеских связей, симпатии и взаимного участия.
     И еще – они были Люди, не просто разумные существа, а Люди с планеты Земля, представители человеческой расы, обладающие всеми ее психологическими признаками: человеческой логикой разума, человеческой силой воли, человеческими чувствами, ощущениями, эмоциями. Такова была Идея – перед лицом иных цивилизация, - а сталкиваться с развитыми, но не-человеческими культурами приходилось уже не раз ,- они должны были предстать истинными, наиболее яркими «экземплярами» человеческого рода.
     Поэтому неудивительно, что кроме научной деятельности они еще увлекались какими-либо искусствами: писали стихи, музыку, картины или , например, создавали прекрасные маленькие статуэтки из мягкого под руками, но затем застывающего вещества- самофраона с одной из планет созвездия Альдебарана..
     Но сейчас они были заняты одним : восторженно-изумленно разглядывали Океан, сгрудившись у главного иллюминатора- семь человек, четверо мужчин и три женщины- полный состав лучшего из сорока экипажей кораблей-разведчиков класса АМПСС.
    
     2.
     Они смотрели на Океан, и взгляд словно купался в алых безмятежных волнах, перескакивал с волны на волну, вслед за искорками, затягивался в глубину. Глаз оторвать было невозможно.
     Они еще не знали, что Океан тоже смотрит на них.
     -М-да, впечатляет, - наконец оторвался, сделав над собой усилие, бортмеханик Эд Мерлоу.
     Все зашевелились, как будто его голос разорвал окутавшую их завораживающую пелену.
     -Удивительный пейзаж, - задумчиво произнесла Анна Полонская, психолог и ксенобиолог экспедиции, отвечающая за контакты с внеземными цивилизациями.
     -Очень красивый, но какой-то…Неземной, что ли?...
     И тогда штурман Иван Клени и произнес эту фразу: «страшно красиво», « красиво так, что страшно».
     -Да-да, возникает какое-то щемящее чувство! - Воскликнула маленькая живая брюнетка с черными, слегка раскосыми глазами- Тая Лиин, историк экспедиции.
     -Сердце замирает, как будто ты на огромной высоте и смотришь вниз!
     -А вы заметили, что мы, пока любовались на эту картину, не произнесли ни слова? А ведь мы довольно долго уже тут стоим! Не знаю как у кого, а у меня такое ощущение, что внутри все жизненные процессы приостановились, - Анна Полонская с трудом подбирала слова для передачи своих ощущений.
     - Кстати, действительно, сколько времени мы тут стоим? – Спросил капитан корабля Кир Эдсмунт, крепкий широкоплечий мужчина с пышными соломенными усами, спускающимися по уголкам рта, как у древних викингов- настоящий «космический волк» и по внешним, и по внутренним данным, много уже повидавший на своем веку, но такое…
     Все машинально посмотрели на часы. Анна забыла часы в каюте, поэтому бросила взгляд на циферблат на пульте управления.
     –Странно, мы ведь собрались в это же время- 7.15 утра, - растерянно произнес штурман.
     -Я точно помню, я заносил время в бортовой журнал.
     Все часы показывали ровно 7.15.
     - Может, нам показалось, что мы долго смотрели? –предположила Тая Лиин.
     - Может быть…, -произнесла третья женщина, Полина Кавелина, юная шатенка с ярко-зелеными глазами, совсем по-детски открыто, наивно- изумленно взирающими на мир. Она была микробиолог, талантливый микробиолог, уже доктор наук, несмотря на свою молодость, к тому же композитор, тоже как говорили, «с дарованием». Это – ее первая экспедиция, и предчувствие чего-то удивительного, необыкновенных открытий не покидало ее с начала полета.
     -Может быть…, - и осеклась.
     Все посмотрели на нее.
     -Я просто хотела спросить, - смутилась Полина, чувствовавшая пока некоторую неловкость в окружении столь именитых и знаменитых людей, каковыми являлись члены ее экипажа. Она быстро повернулась к Эдду и произнесла, краснея:
     - Эд, у тебя же спешили часы утром?
     Для экипажа уже не были секретом настойчивые ухаживания Эдда за миловидной шатенкой и ее невысказанные поощрения их, но, как и все влюбленные, Полина и Эд думали, что никто ни о чем не догадывается . Этим, отчасти, объяснялось смущение девушки. Еще вчера они договорились, что утром Эд зайдет за ней, чтобы вместе отправиться в капитанскую рубку. Но девушка, уже зарекомендававшая себя как крайне пунктуальный человек, не успела одеться, так как по ее мнению, Эд зашел на десть минут раньше. Он это объяснил не своим нетерпением, а тем, что его часы уже показывали ровно семь.
     - Да, это правда, - Эд рассматривал встроенный в типовой браслет светящийся циферблат.
     -А сейчас? – Анна Полонская настойчиво глядела на парня.
     - У меня 7.20. , - быстро произнесла Полина.
     - У меня тоже, - Эд показал циферблат
     - Я не подводил, но…, - он замялся
     - Понимаете, я не совсем уверен, что часы опаздывали на десять минут. Мне так показалось. – Эд взглянул на Полину.
     -Опаздывали или нет, это не важно, - вдруг произнес до этого молчавший и над чем-то сосредоточенно думавший Ростислав Полонский, муж Анны и седьмой член экипажа, отвечающий за сбор информации о неживой природе, химик, геолог и биохимик.
     - Это не столь важно, - опять повторил он.
     - Важно то, что наши часы показывают одинаковое время с точностью до секунды. И именно то, когда мы приземлились на планету, точнее, зависли над ней, так как приземлиться, собственно, было некуда. И пусть нам показалось , что мы долго смотрели. Но ведь сколько-то же мы смотрели: минуту, две, три? Почему часы не зафиксировали эту время? Они же не остановились все? – Ростислав взглянул на свои часы.
     - Вот, на моих уже 7.26. Так почему они не зафиксировали то время, когда мы смотрели на Океан?
     - Странно. – Кир Эдсмунт обвел взглядом присутствующих – Устроим «текучку» и обменяемся мнениями. Какие будут версии?
     Все сосредоточенно рассаживались в кресла, и вопрос «повис» в воздухе.
     - Версий нет, - подытожил капитан. – И это тоже странно.
     - А у вас не возникло ощущения, что нас тоже разглядывают?- Анна окинула взглядом соратников по команде. – Знаете ли, есть некоторая разница, смотришь ли ты неодушевленный предмет как на объект- осуществляется лишь пассивное мысленное отражение. Другое дело с живым объектом- всегда возникает ответная реакция, не обязательно физическая, а, если можно так сказать, энергетическая, психическая. . Ведь живой объект- он и субъект одновременно. Все равно, как смотришь в глаза.
     - Даже если этих глаз не видно, добавила она.
     - Ты хочешь сказать, что в океане кто-то живет, и этот кто-то наблюдает за нами также, как мы - за Океаном? Причем так, что признаков этого мы не заметили? – Ростислав недоверчиво посмотрел на жену.
     - Нет, я хочу сказать не это…, - медленно ответила Анна.
     - А может быть, они такие маленькие, что мы их просто не видим невооруженным глазом, - перебил ее Эд. Анна посмотрела на него и передумала продолжать.
     - Может, провести исследование воды Океана? – спросила капитана Полина. – Я могла бы начать прямо сейчас.
     - Безусловно. Но лучше, если саму работу выполнят роботы, сами вы не спускайтесь. Отправьте РКЦ-25, он справится. Неизвестно, какие еще сюрпризы преподнесет нам этот океан.
     - Вы, - капитан повернулся к Полонскому, - помогите ей.
     Ростислав согласно кивнул.
     - Вы, Эд, - продолжал раздавать указания капитан Эдсмунт, - проверите состояние всех приборов; может, зафиксируете еще какую-нибудь специфическую информацию. Остальные пока свободны и занимаются обычными делами.
     -Вас попрошу остаться, - капитан посмотрел на космобиолога.
     Анна осталась сидеть в кресле. Пятеро членов экипажа покинули рубку.
     … Через десять минут она вышла из капитанской рубки, и не зайдя в кают-кампанию на обычный завтрак, направилась в информационный зал, где находился Банк данных , содержащий сведения из самых разных областей, планет, звездных систем. Там она пробыла несколько часов, выйдя оттуда только к обеду еще более задумчивой, чем прежде. Все попытки Ростислава и Ивана Клени- известного весельчака и балагура- ее растормошить успеха не имели.
    
     3.
     В то время, как Анна сосредоточенно искала какую-то информацию в Банке данных (вероятно, она и сама толком не знала, что ищет) Полина занялась корректировкой программы для робота РКЦ-25, внося необходимые уточнения. Это было ее первое настоящее задание, и она хотела выполнить его как можно лучше, получив за один выход робота на поверхность планеты максимум информации о микро- и макро-флоре и фауне Океана , если таковые, конечно, будут обнаружены.
     Ростислав Полонский также вложил свою программу исследований, акцентировав внимание на анализе воды Океана и воздуха над ним. Они сделали краткий перерыв на завтрак, а затем продолжили работу. Точнее, продолжила одна Полина: Ростислав предоставил ей возможность «блеснуть» самой. Чему она очень обрадовалась: как-то странно посмотрел на нее Ростислав, когда их руки нечаянно соприкоснулись. Взгляд был какой-то… жгучий, что ли? Он никогда прежде так на нее не смотрел. Полина почувствовала неловкость. Полонский был, конечно, импозантный мужчина- высокий, стройный, с ярко-синими глазами и белозубой улыбкой, к тому же, знаменитый астрохимик. Но…Анна… И потом, у нее есть Эд.
     Полина тепло улыбнулась, вспомнив добрые серые глаза бортмеханика. Какой он внимательный, заботливый! Как нерешительно вчера вечером пытался выяснить, насколько серьезно она смотрит на их отношения.
     Почему-то вспомнилась мама… «Она даже отказалась проводить меня в эту экспедицию», - с обидой подумала девушка.
     Мама Полины, руководитель Главного центра биохимических исследований Земли, была очень занятым человеком и не так уж много времени проводила с дочерью. А Полине так ее недоставало, особенно в детстве! Сколько себя помнит, Полина постоянно ждала маму: то с одного симпозиума, то с другого. Отец Полины погиб в банальной автомобильной катастрофе, когда девочке было всего шесть лет . И если быть честной, в глубине души Полина и в смерти отца тоже обвиняла мать: катастрофа произошла, когда они из-за чего-то поссорились .
     Девушка, вся в своих давних переживаниях и раздумьях, коснулась металлической обшивки робота (настоящего монстра, к слову сказать, так как авторы не уделили большого внимания дизайну), отметила машинально: «Нагрелся как, может на складе рядом какой-то тепловой объект находился», - и опять задумалась. «Мама-мама. Если бы ты знала, как я завидовала соседской девочке Вале, мама которой пекла ей пирожки и рассказывала на ночь сказки, как я ненавидела фразу, которая звучала везде, где бы я не появлялась:
     -Посмотрите, вон дочь Кавелиной!
     -Той самой!?
     -Да-да, дочь той самой Ангелины Кавелиной!
     Как я хотела, чтобы моя мама была поваром, или учительницей, а не знаменитым ученым и государственным деятелем, мелькающим в разных телепрограммах. Я и видела-то тебя больше по телевизору!»
     Застарелая боль, давно забытая, откуда-невесть взявшаяся, наполнила соленой влагой глаза девушки. Она оперлась на металлическое тело робота… и отпрянула! Обшивка была горячей! Полина еще раз протянула руку, дотронулась- действительно, горячая, не жгуче, но все же…»В чем дело, он же не подключен к источнику?! Рука, как бы самопроизвольно скользила по роботу; металл под ней становился горячее, кожу уже начинало жечь. Но почему-то Полина не могла (даже не подумала об этом!) убрать руку; наоборот, рука как бы погружалась в это горение, жжение, сильнее, сильнее…
    
     4.
     Очнулась девушка от того, что кто-то звал ее и тормошил за плечи. Открыла глаза. На нее встревожено смотре Ростислав:
     - Что случилось?
     -Я…не знаю… Робот нагрелся, я прикоснулась рукой и… видно, потеряла сознание
     -Робот нагрелся? Что ты хочешь этим сказать? – Ростислав коснулся металла. Посмотрел на нее:
     - Тебе надо отдохнуть. Я сам здесь все доделаю.
     Полина вскочила и тоже дотронулась до робота. Металл был абсолютно холодным.
     -Но он только что просто кипел! Это- правда!
     Девушка посмотрела на руку: ничего, ни ожога, ни даже красноты.
     - Ты устала. Пойди, приляг, отдохни, - повторил Ростислав, сверкнув синими глазами. Неприятный холодок снова пробежал по спине девушки.
     - Хорошо. Я… наверное, мне , действительно, показалось.
     Она направилась к выходу, ощущая буравящий взгляд синих глаз.
     И перевела дух, только когда пластиковые двери скрыли ее от этих жгуче-настойчивых синих углей. «Никогда не замечала, что он на меня так действует»
     Полина, в самом деле, чувствовала какое-то измождение, поэтому решила прилечь в своей каюте. «Как воз на себе тащила» , - невесело усмехнулась она, вызывая кнопкой раскладную кровать.
     Взгляд упал на компактный синтезатор в углу комнаты. Музыка - то, что всегда помогало ей успокоиться , снять напряжение после трудового дня. Это было ее хобби, и даже больше. Полина занялась биологией, скорее, чтобы доказать матери, что и она может. Может стать великим ученым. Потом увлеклась, нашла свою «нишу»- микробиология в внеземных цивилизациях . Но Музыка всегда оставалась ее тайной страстью, всегда составляла ее истинную сущность. Девушка даже заняла два года назад второе место на всеземлянском конкурсе молодых пианистов. Мама, когда она радостно сообщила ей об этом по видеофону, лишь пожала плечами: «музыка не имеет практической пользы для человечества!» Зато, когда Полине присвоили доктора биологических наук, мама сама (!) позвонила поздравить ее и, даже прислала в подарок роскошное жемчужное колье.
     Сейчас девушка достала его (она никогда с ним не расставалась) и положила рядом на стол. Засмотрелась. Подумала: «Как странно, что я сегодня так часто вспоминаю о маме. И так болезненно!»
     Тонкие пальцы легли на клавиши. Полина настроила синтезатор на звук фортепиано и начала играть. «Лунная соната» Бетховена. «Бессмертная музыка. Сколько столетий назад написана, а все популярна!».Девушка играла с упоением, наслаждаясь и теми прекрасными звуками, что издавал инструмент, и самим ощущением, что это она (она!) извлекает их.
     И боль, ноющая старая боль, обида на маму, на весь мир, на себя, не справившуюся с первым же серьезным заданием, стала проходить. Таяли тревоги, растворился в музыке неприятный осадок от работы с Ростиславом Полонским, и от самой работы, недоделанной, брошенной.
     Легче, быстрее, импульсивнее! Полине казалось, что никогда еще она не играла так хорошо, и никогда музыка не дарила ей столько радости.
    
     5.
     Эд проверил приборы. Все было в норме, никаких отклонений: состав воздуха в корабле, радиационный фон, уровень электромагнитных колебаний – все нормально.
     «Что же с часами-то произошло?» - лениво подумал Эд. Еще раз пробежался по красным и белым клавишам, вызывая необходимую информацию, потянулся. «Надо бы возобновить тренировки, а то так легко и форму потерять!». Эд гордился своей совершенной физической «формой», налитыми бицепсами. . Гордился своими успехами в борьбе и футболе. Но сейчас идти в тренажерный зал что-то не хотелось. И вообще, клонило ко сну. «Ладно, после ужина схожу», - решил он. «А сейчас, пожалуй, посплю часок». Эд Мерлоу направился в свою каюту, лег, но долго не мог заснуть: что-то беспокоило его, тонкой змейкой забиралась под кожу неосознанная тревога. В конце-концов, он забылся тяжелым, но ломким сном.
    
     Сон Эдда Мерлоу.
     Снова шел дождь. Ветер, разгневанный и страшный в своем необузданном беспричинном гневе, бросал парусник по волнам, как щепку, рвал его на куски. Молнии лихорадочно сверкали, пронизывая небо блестящими кривыми; гром то и дело бессмысленно похохатывал над бессмысленными же попытками людей справиться с разбушевавшейся стихией.
     Их было двое, мужчина и женщина, они боролись изо всех сил. «Зачем, зачем я уговорил взять ее парусник, передавали же ухудшение погоды!? Хотел блеснуть…Дурак!». И тут – новая волна, огромная – массивная иссиня-черная глыба. Под ней – маленькая черная фигурка в промокшем, облепившем ее платье. Волна (кажется, безумно медленно) опускается- фигурка исчезает. И только крик: «Эд! Помоги же, Эд!» Сначала громкий, душераздирающий, потом- булькающе затихающий.
     Он вцепился в мачту... Как он оказался на верху?! Он должен помочь ей! Но как?! Если он разожмет побелевшие пальцы- его тоже накроют своими длинными шлейфами ненасытные волны. Боже, он так хотел бы ей помочь!...Но это невозможно!…
     Хотел ли!? …
    
     Эд Мерлоу проснулся в холодном поту. В ушах все еще стоял грохот и крик: «Эд! Ну что же ты?! Помоги!». Крик не смолк даже тогда, пока парень медленно пришел в себя.
     … В дверь барабанили и женский голос настойчиво звал: «Эд! Открой, Эд!»
     Все еще под впечатлением сна, бортмеханик опустил ноги на пол каюты. Они как-то противно подрагивали. «Опять этот сон», - тоскливо подумал он, - «Сколько лет не снился, и вот – опять!». Что тогда, пять лет назад произошло, и сейчас для него оставалось загадкой. Он- спортсмен, прекрасный пловец, отлично в любую погоду управлявшийся с парусами, ничего никогда не боялся… Мог ли он тогда ее, Риту, спасти?! «Эта волна, почти осязаемая, надвигающаяся…» Эд нервно передернул плечами. Так ярко он представлял случившееся только в первые дни после трагедии, когда его, измученного, обгоревшего, в шоковом состоянии вцепившегося руками в какой-то деревянный обрубок, нашли на третий день поисков, и потом он два месяца провалялся в больнице, проходя курс реабилитации и психотерапии.
     - Эд! Да откроешь ты, наконец?!
     Полина ( это был ее голос) начала терять терпение.
     Эд нажал на синюю треугольную клавишу, и дверь бесшумно открылась. Возбужденная Полина со сверкающими глазами просто влетела в комнату.
    
     6.
     Иван Клени сидел в окружении обломков, которые только что были новейшим видеофоном. Минут пятнадцать назад он терпеливо пытался его настроить, чтобы поговорить с матерью, но почему-то ничего не выходило. В конце концов, он в сердцах его грохнул: зло взяло, вечно в нем что-нибудь отходит, когда не надо. Вероятно, он ударил его об стену. Может быть, даже изо всей силы: слишком много маленьких осколков кругом. И вот уже четверть часа Иван сидит в окружении того, что осталось от аппарата и силится понять, что на него нашло.
    
     7.
     Капитан Кир Эдсмунт дудел. Да-да, именно дудел в большую медную трубу. Это у него был обычный «фон» для раздумий. Он сам добродушно посмеивался: «гены Шерлока Холмса» (его мать, действительно, родом была из Англии). То есть он сначала плотно позавтракал, а потом уже начал «дудеть». Минут через двадцать этих «музыкальных раздумий» он почувствовал приятный вкусный аромат. «Копченая индейка», - определил он безошибочно. «Интересно, кто это решил сегодня полакомиться?» Обычно члены экипажа довольствовались стандартным меню, предоставляемым робототизированной кухней. Но иногда, на праздники или просто в свободное время, под хорошее настроение, устраивали себе «передышку». Последний раз такой «разгрузочный» день был не позднее, как вчера. Иван Клени, по случаю прибытия в «пункт назначения» , показывал свое «кулинарное мастерство» , приготовив настоящую индейку в ананасном соусе. Для таких случаев в зооботаническом саду корабля находились несколько инкубаторов с быстроразвивающимися эмбрионами некоторых домашних и даже диких животных .
     «Копченая индейка с белым вином», - при воспоминании об этом капитан почувствовал обильное слюноотделение и перестал играть. Да и запах становился все более настойчивым, мешал сосредоточиться.
     «Пожалуй, придется к кому-то напроситься на …ланч – для обеда еще рановато», - ухмыльнулся Кир Эдсмунт, быстро положил трубу и нажал на кнопку, открывая дверь каюты.
     Запах стал еще более явственным. Он просто приглашал к столу! Капитан почувствовал острый голод, хотя и ел каких-то полчаса назад. По пути на камбуз, откуда явно доносились запахи, капитан ощущал, что они как бы сгущивались, уплотнялись, становились более насыщенными и разнообразными. К недавнему запаху индейки примешивались еще какие-то ароматные сладкие и горьковатые волны.
     Кир Эдсмунт вошел в отсек камбуза. Там никого не было. Все сверкало чистотой, белым пластиком и кафелем. И не было никаких намеков на индейку!. Да и запахи резко прекратились. Но голод, напротив, усилился. «Да ладно, если уж пришел, можно и перекусить», - подумал капитан … и заказал себе двойную обедню порцию стандартного меню.
     8
     -Тебе надо отдохнуть. Пойди приляг, - Ростислав посмотрел на Полину. … И снова почувствовал это жжение в паху. «Боже мой, опять!...» Час назад он ушел из-за этого, оставив ее здесь одну. Он ее…хотел! Причем так, как желают только незрелые юнцы, переходящие из разряда подростков в стадию взрослых мужчин: исступленно-страстно. Просто хотел, и все тут. Разум убеждал, что это невозможно, да и не в его она вкусе: он всегда предпочитал стройных длинноногих блондинок с длинными русалочьими волосами, каковой и была Анна. В конце концов, он любил Анну! Но эти тонкие запястья, эти голые плечи, бедра, затянутые в брюки униформы… Ростислав уже забыл, как это – так хотеть!. Он чувствовал, как внизу наливается огненный шар, и больше всего боялся, что и она заметит это. Поэтому он ушел, объяснив, что предоставляет ей возможность доделать все самой.
     Он шел в каюту, и каждый шаг, удалявший от нее, отдавался внутренней физической болью.
     В каюте спала Анна. Ее роскошные волосы разметались по серому атласу подушки, шикарное тело, наполовину прикрытое одеялом, соблазнительно белело на серебристом шелке. Он снова ощутил, как низ наполняется дикой энергией, неконтролируемой, сжимающей тело подобно пружине.
     -Это ты, милый? – Анна открыла глаза.- Ты освободился уже?
     Он просто рухнул на нее и бросился целовать- лицо, шею, плечи, грудь… Он чувствовал, что волна нарастает, «пружина» распрямляется… Да и не анна это была вовсе! Это же … Да, это Полина, ее каштановые волосы, ее губки бантиком… но почему-то черные миндалевидные глаза , как у …Таи? Или это Ирэн – его первая жена, у той тоже были черные глаза?
     Женские лица сменяли друг друга в бешенном вихре. Кто-то вздыхал, стонал, кричал, царапался… потом все внезапно сгорело: огонь, и все пропало. Тьма кругом.
     -Ростислав!- он услышал тихий голос Анны. Открыл глаза.
     - Что с тобой? Ты сегодня как с цепи сорвался!
     -Я люблю тебя, - устало произнес он.
     -Да, но… Мы давно так не занимались любовью!
     -Мы вообще забыли друг о друге! То подготовка к полету, то полет… Кроме работы есть еще нормальные человеческие отношения, - несколько раздраженно произнес он.
     -Да, конечно, милый, - Анна почувствовала угрызения совести. – Я тоже тебя люблю, - она чмокнула его в щеку.
     - Правда, не знаю, как я теперь появлюсь в кают-компании, - Анна рассматривала шею со следами бурных поцелуев.
     -О! Извини, - Ростислав в самом деле выглядел виноватым . Он легонько погладил красные пятнышки.
     - Сам не знаю, как это получилось.
     -Ладно, я повяжу голубой шарф на шею, - великодушно простила его Анна. – но в следующий раз будь поаккуратней, иначе мне придется предпринять ответную атаку, - добавила Анна, шутливо куснув мужа за плечо.
     Ростислав засмеялся:
     -Посмотрим, кто кого!
     Потом, поцеловав жену в переносицу, уже серьезно сказал:
     -Пойду, посмотрю, как дела у Полины. Все-таки, это ее первое задание.
     - Так вы еще не закончили?!- Анна внимательно взглянула на него.
     - Я хотел, чтобы Полина сама справилась, попробовала себя в деле, - намеренно небрежно произнес Ростислав, открывая дверь и выходя из каюты.
    
     И вот, теперь - опять. Глядя на Полину, Ростислав почему-то представлял (почти воочию видел) ее обнаженной. Он просто нутром ощущал ее гладкое упругое девичье тело. Он даже не испугался, увидев ее лежащую в обмороке - он просто снова ее захотел. «Хорошо, что она ушла».
     «Уж не влюбился ли я?» Ростислав всегда имел слабость к женщинам, и только последние несколько лет успокоился, встретив Анну. И все-таки, он чувствовал: это не любовь. Это какая-то безумная животная страсть! А как он набросился на Анну! И как она на него смотрела потом внимательно - догадалась, что ли? Она всегда была очень умна.
     Ему не хотелось ее терять, она действительно много значила для него.
     «Все! Хватит самокопания! Не место и не время»- Ростислав попытался отбросить надоедливые мысли и сосредоточиться на работе по подготовке выхода робота на поверхность. Чтобы отвлечься, он даже стал напевать себе под нос модную на Земле песенку, отчаянно фальшивя.
    
     9
     -Эд! Я только что из капитанской рубки: хотела посоветоваться с капитаном по поводу программы выводимого на поверхность робота. Капитана я там не нашла, но зато – Океан! Ты даже представить не можешь, каким он стал! Темно-красным, бурлящим, везде какие-то воронки - ужас!- все это Полина протараторила, взмахивая руками и смешно выпучив глаза.
     -Я решила позвать всех, объявив общий сбор по видеофону. И все уже собрались, кроме тебя и Таи. У тебя что, отключена связь? Это же запрещено по инструкции!
     Из динамика послышался голос Ростислава Полонского:
     -Внимание! Всем членам экипажа собраться в капитанской рубке! Повторяю…
     -Я, наверное, так заснул, что не услышал, растерянно проговорил Эд, еще не в силах отойти от тяжелого сна и перестроиться на новую волну.
     _ Ну, ты и спишь! Давай же, собирайся скорей!- торопила его Полина.
     Через несколько минут они бежали по коридору к каюте Таи Лин.
    
     10.
     Тая Лин плакала. Горько, навзрыд, всхлипывая и размазывая слезы по щекам.
     Полчаса назад ей приснился сон: маленький мальчик с черными смородинами-глазами сидел на рельсах. Он смотрел на Таю. Хотя она себя не видела, почему-то знала: он смотрит на нее. Вернее, в нее. Черные смородины-глаза, пронзительно-печальные, почти скорбные, заглядывали в душу, разрывая ее на маленькие лоскуточки. Так продолжалось несколько минут. Затем он спросил:
     -Почему ты меня убила, мама?
    
     За два месяца до начала полета Тая Лиин сделала аборт: иначе ее бы не взяли в экспедицию. Ей не удалось бы завершить начатую монографию «Археология внеземных культур», и вообще… Они так решили с мужем, известным актером кино: не ко времени была эта беременность.
     Но эти скорбно-вопрошающие глаза!...
     Тая Лин горько плакала.
    
     Такой ее застали Эд Мерлоу и Полина Кавелина.
     - Боже мой, что случилось, Тая?- испугалась Полина.
     - Ни-че-го. Пустя-ки, -Тая, все еще всхлипывая, оправилась в ванную комнату. Наспех умылась, посмотрела на себя в зеркало покрасневшими, превратившимися в щелочки глазами: она хотела ребенка. Но, позже, позже- когда сама запланирует, решит. Да и Артур, занятый своей карьерой, активно поддержал ее решение.
     Тая решительно вытерла лицо полотенцем и намеренно прямо, поджав губы, вышла из ванной.
    
     11
     С приходом Таи, Полины и Эдда все оказались в сборе.
     Океан… Это трудно поддающееся описанию словами чувство: ты видишь океан крови - что ты испытываешь? Страх!? Ужас? Благоговение?
     Вода в Океане сейчас, действительно, напоминала кровь: густую, темно-красную, маслянистую - не артериальную алую, а темную венозную, «переработанную», отягощенную «отходами» организма- жизненными проблемами. И правда, возникало чувство, что это какие-то неведомые заботы наполнили воды Океана, какие-то «океанские» тревоги затемнили ту светлую радость, которую он источал утром.
     Они стояли и смотрели с тайным чувством невесть-откуда взявшейся вины за эту «кровь»…
     - Интересно, а часы и сейчас останавливались?- голос Ростислава был как железом по стеклу, так неожиданно и ненужно, что Полина вздрогнула.
     Капитан тоже недовольно посмотрел на Полонского:
     -А кто засек время?
     -Я!- Анна деловито посмотрела на часы в пульте управления (опять забыла разыскать свои!)- Прошло три минуты, как мы смотрим на Океан. Часы зафиксировали время.
     - Ну вот, все нормально, - удовлетворенно сказал Эд, сам себя успокаивая.
     Голос штурмана, резкий и злой, нарушил хрупкую идиллию:
     -Я не-на-ви-жу этот Океан! Слышишь, ты, я тебя ненавижу!- крикнул он в иллюминатор.
     - Ты с ним разговариваешь, как с живым существом, - хохотнул Ростислав.
     Анна вздрогнула и посмотрела на него.
     - Он и похож на кровавого монстра - вон сколько крови!- упрямо возразил Иван.
     - Я не знаю, кто в нем живет. Слышите, я вас не знаю! Но я их ненавижу и считаю, что нам надо убираться отсюда подобру-поздорову, иначе там будет, поверьте мне, и наша кровь. А напоследок – пустить в это кровавое месиво парочку крылатых ракет: пусть навсегда запомнят нас!
     Полине показалось, что при этих словах Океан потемнел еще больше.
     -Боже мой, Иван, о чем ты говоришь ?- в ужасе прошептала Тая Лин.
     - Я говорю то, что думаю!- Иван был не на шутку взбешен. Даже его обычно светло-карие глаза стали почти черными. Он напоминал разъяренного быка.
     - Штурман Иван Клени! Отставить эмоции! – оборвал его капитан. Иван резко повернулся, явно намереваясь что-то ответить.
     Несколько секунд двое мужчин буравили друг друга глазами. Все притихли в ожидании неизбежной катастрофы.
     Но Иван вдруг повернулся и направился к выходу.
     Это было неслыханно: неповиновение капитану, согласно кодексу, специально разработанному для исследователей АМПСС каралось смертью! В незнакомых условиях на корабле должна быть только одна власть. Поэтому такая ответственность лежала на капитанах, ими становились лучшие из лучших.
     Правда, пока ни одного приговора о смерти не было вынесено, но никогда и не было претендента. Все понимали, что от слаженной централизованной работы зависит не только их успех, но и, нередко, жизнь. И вдруг – такое!
     Все застыли, ожидая, что скажет капитан. Кир Эдсмут, понимая, что теперь многое зависит от того, как он поступит, произнес, обращаясь к Анне:
     - Вы ведь, к тому же, психолог?
     - Да.- Анна поняла недосказанное.- я поговорю с ним.
     Все перевели дух с видимым облегчением, надеясь что Иван образумится после психотерапевтической беседы. Да и что это с ним: куда делся никогда не унывающий весельчак и балагур, душа команды, знавший больше анекдотов и занимательных историй, чем кто бы то ни было?
     - А теперь, отчитаемся о проделанной работе,- спокойно продолжал Кир Эдсмут.- Полина?
     Ростислав вмешался:
     -Давайте, я сделаю сообщение.
     Кир Эдсмут недовольно повел плечом:
     - Я спросил Полину.
     Та, посмотрев на Ростислава, сообщила:
     - Я откорректировала программу сбора информации о флоре и фауне Океана. Робот готов к работе.
     Потом, немного помявшись, решилась:
     - Я там упала в обморок. Понимаете, я дотронулась рукой до робота, и мне показалось, что он горячий. А потом, я отключилась.
     Анна неожиданно заинтересовалась:
     - Показалось, что горячий или был горячий?
     - Мне показалось…что… был, - вконец запуталась Полина.
     -Но он не был подключен к источнику энергии?
     - Нет. Это абсолютно точно.
     -Просто девочка перенапряглась, - вмешался опять Ростислав - Сколько эмоций! Правда, Полина?- Он покровительственно похлопал ее по плечу. Его рука так и осталась лежать на плече.
     Полине было неловко сбросить эту неприятную руку, обратив на нее внимание, и она продолжала стоять, старательно делая вид, что ничего не происходит.
     – Я бы попросил не мешать высказывать свои мнения, - капитан, теперь уже гневно обращался к Ростиславу. Тот, нехотя убрав руку с Полининого плеча, отошел и сел в кожаное кресло у пульта управления.
     -Пожалуйста, Анна, вы что-то хотели сказать, - предложил ей продолжать капитан.
     Анна окинула взглядом присутствующих и неожиданно спросила:
     - Как вы себя чувствуете?
     -Кто?- Не понял Кир.
     - Вы все. Мне кажется, сегодня все на взводе почему-то, эмоциональная обстановка необычно накалена. Вот я и хочу поинтересоваться: как вы себя чувствуете?
     Капитан пожал плечами:
     -Я- нормально. Вот только есть отчего-то все время хочется. Этот относится к психическому состоянию?- улыбнулся он Анне.
     - К психическому состоянию относится все, - серьезно ответила Анна и повернулась к Полине:
     - Кроме обморока, вас ничего не беспокоило?
     - У меня сегодня…депрессия.
     - С самого утра?
     - Нет.- Полина удивилась вопросу. Подумала:
     -Наверное, это началось, когда я работала над программой.
     - Началось что? О чем вы подумали, когда «это началось»?
     - Я подумала… о маме,- Полина явно вспомнила: да-да, она думала о маме.
     - О маме?- Анна была разочарована.
     -А вы? – Она посмотрела на Эда.
     - Мне снился не очень хороший сон.
     - Что вы чувствовали при этом?
     - Тревогу. ..Скорее, страх, - Эд запнулся и не договорил: «вину»
     Анна посмотрела на Таю Лиин.
     - У меня все нормально! – вскинулась та.
     - Но, Тая, ты же только что плакала!- возмутился Эд.
     Секунда молчания. Затем с трудом:
     -Да. Мне тоже приснился плохой сон.
     Анна повернулась к Ростиславу:
     - Мне ничего не снилось!- почти выкрикнул он.
     -Но ты и не спал!- Парировала Анна. - Я не спрашиваю, что тебе снилось. Я спрашиваю, чувствовал ли ты сегодня беспокойство, тревогу? Впрочем, можешь не отвечать, - добавила Анна, вспоминая недавнее бурное поведение Ростислава в постели.
     - Ты хочешь сказать, что у нас начались проблемы с психикой?- Ростислав сузил глаза.
     - Я пока ничего не хочу сказать, - терпеливо произнесла Анна.- Я просто не понимаю, почему у всех сегодня негативные эмоции.
     - Может, это стресс от реакции на это, - Эд показал на иллюминатор.- Все-таки, не каждый день видишь подобное.
     - Может быть.- Анна опять подошла к иллюминатору и задумчиво посмотрела на Океан. Ей показалось, что он уже не такой темный, а скорее, с фиолетовым оттенком и уже не так похож на кровь.
     Капитан, наблюдавший за манипуляциями Анны, вдруг обратился к ней:
     -Я думаю, что каждый должен побеседовать с вами индивидуально.
     -Я тоже так думаю - Анна благодарно посмотрела на Кира.
     - Сеанс психотерапии, - криво усмехнулся Ростислав.- А почему ты не скажешь, ты-то сама как себя чувствуешь.
     - В промежутке времени примерно с 12 до часа дня я чувствовала себя крайне плохо, - спокойно ответила мужу Анна.
    
     12
     После беседы с капитаном (он предложил сформулировать свои мысли и подозрения, поняв, что она не все сказала, но Анна попросила время, чтобы уточнить некоторые детали и не делать голословных и поспешных выводов), молодая женщина отправилась в видеотеку. Что она искала, что хотела увидеть в этих сменяющих друг друга пестрых пейзажах различных миров? Она бы и сама не смогла точно ответить на этот вопрос. Но она чувствовала: разгадка где-то рядом, в многочисленных скитаниях человечества по бескрайнему межзвездному пространству должно было уже встретиться нечто подобное. Миры Вселенной не так уж отличаются друг от друга в своей глубинной сути: физико-химический состав, особенности жизни (если она, конечно, есть) очень похожи. На первый взгляд радикальное разнообразие при глубоком рассмотрении предстает лишь различными ипостасями, гранями давно известного.
     Пока Анна просто смотрела: вот девственные, не затронутые пока еще воздействием никакого разума, леса Фаэны, вот нескончаемая ночь и аммиачная зима Плутонии, вот «полипковые» города сверхразумных существ с планет Сириуса А, или выжженная красная пустыня Венеры. Анна просто смотрела на эти необычные для земного глаза картины, кое-какие ей удалось увидеть воочию. Где она только не побывала, сколько повидала на своем веку, посвятив жизнь на благо Науки и Земной цивилизации! Она выучила шипящие звуки ушастых жителей мори с планетной системы Альдебарана, совершенно непроизносимые слова совершенно невозможных на вид обитателей Синалупы из созвездия Гончих Псов; с ней даже соизволили общаться молчаливые и неконтактные пелагианцы - правящая раса с одноименной планеты вокруг гигантского остывающего красного солнца. Все эти разнородные обитатели разнообразных миров, как разумные, так и не разумные, воплощались потом в хрупких маленьких статуэтках , похожих на древние японские нэцки, которые она с увлечением лепила из полупрозрачной искусственной массы- альдебаранского самофраона , которая размягчалась в человеческих руках (но не в руках морийцев- создателей вещества!) а затем, когда тепло человеческого тела переставало на нее воздействовать, застывала.
     Это ее хобби было чем-то вроде «капитанской трубы». Отдельные кусочки вещества у нее превращались то в одно монстроподобное существо, то в другое, в зависимости от того, что ее занимало в данный момент. Ей казалось, что изображения этих разнообразных существ, повторение контуров их тел, облегчает ей возможность их понимания, контакта с ними. Некоторые статуэтки она никогда не переделывала: оригиналы их слишком запали ей в душу.
     Их уже накопилось около десятка, и она всегда брала свою коллекцию с собой в экспедиции. Вот и сейчас они были расставлены по полкам ее каюты вместо книг.
     Это была ее Память.
     Внезапно она почувствовала себя уставшей - не физически, эмоционально. Сколько, в самом деле, она уже видела, сколько сделала открытий! Некоторым хватило бы не на одну жизнь. Ее мозг был буквально «завален» разнообразной информацией не хуже видиотеки. Она уже ничему не удивлялась, и самые фантастические гипотезы воспринимала как данность. Наверное, она разучилась удивляться. Этот Океан, красная давящая масса… Что там говорят о населяющих его существ? Он сам - одно огромное живое существо. И что здесь удивительного?
     Ей стало скучно: все уже было. Ей было скучно жить. Нет того любопытного, оптимистическо-авантюристичного отношения к жизни. Все уже было… Что еще ждать приходится?
     Анна выключила монитор, ощущая себя выпитой до дна: никаких эмоций, только пассивное фиксирование действий. «Надо пойти в каюту, капитан попросил подумать о чем-то…Ах, да, об этом Океане. И что о нем думать? Океан как Океан. Скучно. Почему-то в мозгу засела мысль: «Надо доделать ширтака». Над этой статуэткой она работала в начале полета, плотом забросила. «Надо пойти и доделать ширтака».
     Она направилась в каюту. По дороге увидела, что члены экипажа собрались на обед. Она тоже зашла: ноги сами занесли ее . Целей никаких не было, желания остались в далеком прошлом. Отстраненно наблюдая, как Ростислав накладывает ей еду, слушая в пол-уха болтовню Ивана Клени («Какие глупые вещи говорят вокруг») она все думала , что «все уже было». И еще – как буравчик, временами мысль: «надо доделать ширтака». Съев пищу и не почувствовав ее вкуса, она молча встала и, провожаемая удивленными взглядами присутствующих, удалилась в каюту.
     Там нашла недоделанную фигурку ширтака - маленького полуразумного существа с планеты Кодра, где она была в прошлом году, начала лепить.
     Чувствительное вещество размягчилось под руками и потеплело. Руки ловко, и тоже как-то сами по себе вылепливали львиноподобный хвост, маленькие волосатые ушки, сморщенную мордочку.
     Усталость стала еще больше. Анна настойчиво трудилась, хотя там, в глубине души, понимала бессмысленность своих занятий, бессмысленность всего- экспедиции, вообще, жизни. Почему-то ей не удавалось передать неуловимое выражение «лица» ширтака: вроде похож, а что-то не то, нет того ощущения всепроникающей, «бессознательной», какой-то генетической мудрости , которое возникало у землян при встречи с этими крохотными полуразумными существами. Что-то неуловимое ускользало, не воплощалось в застывающей массе.
     Поработав так какое-то время, Анна почувствовала себя в конец опустошенной. «И зачем все? Все равно они скоро умрут, исчезнут навсегда в водах этого гигантского Океана. Зачем цепляться за жизнь? Трепыхаться, бороться… Конец один - смерть, избавление от всех тревог…».
     Анна решила прилечь. Она даже не спала - так, лежала, уставившись в потолок. Не думала - просто смотрела и фиксировала происходящее : «Вот. Зашел Ростислав. Глаза горят. Остановился. Посмотрел. Подошел. Дотронулся до голого плеча. Прикоснулся губами. Начал целовать. Настойчиво и сильно. Больно немного. Всю. Все тело. Они занимаются любовью. Несколько раз, все сильнее накал эмоций с каждым разом. Они давно так не любили друг друга. Он шепчет какие-то слова, почти бессознательно» . Ей слышится: «Тая, Полина, Анна..» Она посмотрела на него: закрытые глаза, распухшие губы, исступленные поцелуи. Волна сексуального напряжения опять поднимается, достигает пика. Это было чудесно!
     Наконец, он выдохся.
     - Что с тобой, милый?
     Сексуальная энергия влилась в пустую оболочку, наполнив ее снова эмоциями. Гнетущая тяжесть отступила, как ночь перед первым утренним лучом света. Анна уже не чувствовала себя так тоскливо. Но ей казалось, что тоска не совсем исчезла, она просто притаилась где-то в закоулках души, готовая снова скоро выползти на свет божий.
     - Мне нужно кое-что доделать, - сказал Ростислав. –помочь Полине.
     Глаза странно блеснули (ей показалось?). Он ушел, но промелькнувшая было мысль спряталась за новой: «Так как же там ширтак?»
     Она вскочила с постели и снова начала мять самофраон, чувствуя, что сейчас должно получиться.
     Через некоторое время она удовлетворенно хмыкнула: «вот оно, неуловимое мгновение!» И – яркая мысль: «Вот бы изобразить Океан!» К сожалению, трудно исполнимая в силу его «текучести». «Надо посоветовать Тае, увлекающейся живописью, написать портрет Океана», - решила Анна. «Кстати, как он? Такой же или изменился?» Почему-то ей казалось, что скорее второе, чем первое.
     Анна встала с ковра каюты, на котором работала, и вышла в коридор.
     Внезапно раздался голос из динамика: «Внимание! Всем членам экипажа! Собраться в капитанской рубке!»
     «Что случилось?»- сжалось сердце. Анна поспешила к месту сбора.
    
     13
     Все это, кадр за кадром, опять промелькнуло перед ней.
     -Я чувствовала себя очень плохо, - спокойно произнесла она, а у самой внутри опять похолодело: чувства вспомнили эту тоску, эту вселенскую усталость - усталость от жизни. Да-да, она чувствовала запах смерти, она желала тогда смерти! Этот древний, как мир, инстинкт (яркая вспышка в сознании - вот оно, «ключевое» слово!- инстинкт) смерти, сумрачный Танатос- вот что это было. Но почему?! Откуда?! Она всегда была оптимисткой в жизни… Где-то здесь скрывалась разгадка.
     Анна, держась обеими руками за кресло, присела, в то же время лихорадочно думая:
     «Так, сначала: она смотрела видеотеку…разные миры… ощущение усталости…мысль о том, что надо доделать ширтака…стоп! Почему ширтак? У нее есть и другие недоделанные фигурки. Что самое выдающееся в ширтаках? Их полубессознательный полуразум, в котором отражаются… бессознательные инстинкты человека (инстинкты!)
     Ширтаки очень чутко реагировали на человеческие бессознательные импульсы, копируя их. Скажем, человек хотел есть - ширтак, находящийся рядом, явно начинал выказывать чувство голода; рядом с агрессивным человеком ширтак вел себя агрессивно…стоп! Что сейчас выкинул Иван Клени?!
     -Вам плохо?- Полина участливо склонилась над Анной.
     - Может, принести стакан воды?
     -Нет!- Анна резко выпрямилась.- мне нужно побыть одной, - сказала, стремительно выходя из рубки. Уже на ходу бросила:
     -Через полчаса жду всех в порядке алфавитной очередности. Тема разговора - сегодняшние мысли и переживания. Время на каждого- час.
     -Кир Эдсмунт остановил Ростислава Полонского, двинувшегося было за женой:
     - Оставьте. Завершите отчет.
     Ростислав недовольно посмотрел на него, но остался.
     -Робот РКЦ-25 готов к выполнению задания, - медленно произнес он .
     -Следующие несколько часов мы будем заняты с Анной. Я бы попросил также установить дежурство в рубке, у главного иллюминатора. Тая Лиин и Полина фиксируют малейшие изменения Океана: цвет, форма, все, что посчитаете нужным, - распорядился капитан.
     Как будто подслушав его, динамик заговорил голосом Анны:
     - Капитан, я прошу вас назначить наблюдателя у иллюминатора.
     - Уже назначил, - довольно ответил Кир в микрофон.
     - Вы, - он обратился к Ростиславу,- спустите робота. А вы, Эд, помогите ему. А я попробую поводить по поверхности лучом-сканером. Может, что обнаружится интересное, - пробурчал капитан себе под нос, когда все отправились выполнять задание.
     В рубке осталась одна Тая. Полина по списку была первой, поэтому ей и первой предстояла беседа с Анной.
    
     14.
     - Еще раз опишите ваши сегодняшние действия, мысли, чувства с утра, с того времени, как вы увидели Океан. Постарайтесь их воссоздать как можно более точно.
     Полина старательно, шаг за шагом, описывала прошедший день. Когда она дошла до своих переживаний во время работы с роботом, Анна ее внезапно остановила:
     -Расскажите о ваших отношениях с матерью.
     Полина, запинаясь, начала делиться своими детскими и юношескими переживаниями, отвечая на вопросы Анны сначала односложно, но потом разговорилась, поведала свою давнюю боль. Она и чувствовала ее опять - волнами накатывающуюся обиду на самого дорого человека. Слезы снова горячими острыми капельками жгли глаза:
     - Она меня не любит!
     Анна, сама имевшая дочь, оставшуюся на Земле, восприняла эту боль как собственную. Она лично была знакома с матерью Полины, уважала ее как выдающегося специалиста и хорошего человека.
     Анна постаралась успокоить девушку:
     - Она вас, конечно, любит. Просто она еще любит свою работу, и планету, откуда мы все родом. Поэтому она старается помочь своей работой всей планете. Мама вас любит, потому что истинная мать не может не любить свое дитя. Она гордится вами, постоянно упоминает о ваших успехах в своих интервью. Я сама несколько раз слышала. Взгляните на это под другим углом – не ведете ли вы себя слишком эгоистично, мечтая о маме- поваре, маме, которая жила бы только для вас?!
     - Да, наверное… Я не подумала об этом, - девушка растерялась. Как она могла усомниться в материнской любви?! Ведь где бы ни была мама, иногда за миллиарды километров, с других планет необъятной Метагалактики, она всегда находила время позвонить ей, поинтересоваться ее делами, посочувствовать ее проблемам, дать дельный совет. А то, что редко приезжала, так она же . действительно, очень занята. И ведь Полина тоже гордится своей знаменитой матерью, мечтая стать (может, и не признаваясь себе до конца) похожей на нее. Скорее всего, даже, это и привело ее сюда, в экспедицию; она прошла сложнейший отбор и доказала свое право участвовать в ней.
     -Да. Вы правы. Я веду себя как эгоистка!
     - Не надо себя винить, - мягко возразила Анна.- Лучше скажите, когда ваши отрицательные переживания стали утихать?
     - Я пришла в свою комнату. Хотела прилечь. Потом передумала и решила немного поиграть. Музыка меня успокаивает, - объяснила девушка.
     - Вы ведь неплохая пианистка и композитор, - вспомнила Полонская.
     - Да, я даже заняла второе место на всемирном конкурсе молодых пианистов – немного самодовольно ответила Полина.
     - А вы не могли бы поиграть что-нибудь?
     - Сейчас?!
     - Да, мы пойдем в вашу комнату, и вы сыграете тоже, что и тогда.
     - Хорошо, - Полина решительно направилась к выходу.
    
     Проходя мимо каюты Ивана Клени, Полина и Анна услышали шум, звуки бьющегося стекла. Анна постучала.
     Затишье.
     -Иван, откройте, пожалуйста, - потребовала Анна Полонская.
     Тишина.
     - Мы не уйдем, пока вы не откроете.
     Послышался шум шагов, и автоматическая дверь немного отъехала, пропуская штурмана. Он не предложил им войти, а сам вышел в коридор.
     Что-то неуловимо изменилось в нем. Где делась обычная жизнерадостность, бьющая ключом энергия? Маленькие злые глазки бегали, перескакивая с Анны на Полину. Руки он держал сзади. Из небольшой ранки на правой щеке сочилась кровь.
     - Что вам надо? – Голос прозвучал сварливо и как-то «скрипуче».
     -Вы наверняка слышали через общую сеть, что мы устраиваем психотерапевтический сеанс. После того. Как я закончу с Полиной - ваша очередь.
     - Мне не о чем с вами говорить, - Иван уставился на Анну.
     - Нам надо по говорить. Жду вас у себя через пятнадцать минут. Если вы не придете, пеняйте на себя. Вы будете дисквалифицированы и заблокированы в своей каюте до конца полета. Обе женщины повернулись и двинулись дальше по коридору, чувствуя спиной тяжелый взгляд штурмана.
     - Какой он злой. А я всегда считала его добряком, - прервала молчание Полина, когда они вошли в ее каюту.- Вообще, все сегодня, правда, какие-то заведенные.
     - Кто еще?- нейтрально поинтересовалась Анна.
     Полина помолчала. Потом решительно выпалила:
     -Ростислав. Он тоже ведет себя… не совсем обычно.
     -Пожалуй, - согласилась Анна, бросив быстрый взгляд на Кавелину. Но не стала уточнять, почувствовав, что девушка не будет дальше говорить на эту тему. Подошла к инструменту. Попросила:
     -Теперь, играйте.
     Полина встала рядом. Положила сухие и горячие, чуть подрагивающие руки на клавиши. И заиграла.
     Сначала- -«Лунную сонату», как тогда. Потом, - отрывки из Моцарта, современные мелодии- все, что приходило на ум. Обрывки музыкальных фраз меняли друг друга, как калейдоскоп, теснились, «наскакивали» друг на друга; тонкие пальцы мелькали, спешили, но не сбивались . «Она играет просто «взахлеб» - пришло на ум Анне.
     Потом полилась какая-то плавная тягучая мелодия с контрастными перепадами: тихо-громко, ласково и нежно – страстно и неистово.
     -Что это?- восхитилась Анна, когда девушка закончила.
     -Сама не знаю, - запнулась Полина.- Знаете, я сейчас почувствовала… Нечто! Какую-то живительную силу, вливающуюся в меня, переполняющую всю меня. И мне кажется, я где-то уже слышала эту мелодию. Хотя исполняю ее, я уверена, в первый раз….Можно я еще поиграю? Меня «тянет» ее играть.
     Полина вся светилась. Сияющие зеленые глаза были похожи на изумруды.
     - Да, конечно, играйте. Вы играйте, а я пойду. Мне нужно продолжить работу.
     Анна тихонько вышла, оставив девушку в ее творческом экстазе.
    
     По пути обратно она снова постучала в каюту штурмана, не доверяя ему. У нее появилось нехорошее предчувствие, когда дверь не открылась, несмотря на ее настойчивый стук.
     «Может, он уже у меня?» Она поспешила в свою каюту, которая оставалась открытой во время ее отсутствия.
     Но там тоже никого не было.
     Анна подождала несколько минут и решила обратиться к капитану за помощью. Ей казалось. Что разговор с Иваном нельзя откладывать.
    
     15
     Кир Эдсмунт только что закончил сканирование видимой поверхности Океана. Ничего нового это не дало.
     Анна постучала. Дверь тут же открылась.
     - Извините, капитан Эдсмунт.
     -Входите, - пригласил он.
     - Нет. Я хочу, чтобы это вы вышли и помогли мне урезонить Ивана. Сейчас его очередь беседовать со мной, но он, видно, решил это проигнорировать. Он не открывает мне. Я боюсь, что он может натворить что-нибудь, поэтому не могу откладывать разговор с ним. Вас он послушает скорее.
     - Я открою дверь с помощью аварийной автоматической системы. Идемте в рубку.
     По пути Анна неожиданно остановилась и спросила:
     - Как часто вы сегодня едите?
     - Чуть ли не через каждые полчаса, - покосился на нее жующий очередную галету капитан.- Вы можете это объяснить?
     Они уже подходили к рубке, когда услышали женский плач, крики. Они побежали.
    
     16
     Тая добросовестно наблюдала за Океаном. Пока ничего не менялось.
     Она опять задумалась о своем сне. Потом вспомнила родителей. Тая их совсем почти не знала, они погибли в одной из первых космических экспедиций за пределы солнечной системы, когда ей не было и трех лет. Ее тетя, взявшая на себя воспитание маленькой девочки, внушила ей такой ужас к Космосу, что Тая решила посвятить себя вполне земному делу: истории и археологии. Но, видно, гены дали о себе знать. Через несколько лет после окончания Университета Космической истории и археологии на острове Пасхи (факультет Истории Земли), она, неожиданно даже для себя, увлекалась историей (сначала просто в целях сопоставления) внеземных цивилизаций и историей земного освоения Космоса, чем повергла в совершеннейший шок дражайшую тетушку.
     Почему она вдруг вспомнила о родителях? Она никогда о них не вспоминала, потому что и вспоминать-то особо нечего было…
     Тая взглянула на Океан… и буквально подлетела к ультразвуковой системе управления.
     Океан изменился. Он стал темно-пурпурным, на горизонте даже с синевой. Более того, он менялся на глазах: еще темнее, затем, неожиданно, - светлая полоска с левого края, она разрастается, темнота отступает, - и вот, Океан засиял ярко-пурпурным цветом. Алые переливы (не волны, а именно переливы) то и дело пробегали по сверкающей пурпурной глади. Опять появились утренние искорки; они стали играть, кружиться хороводом. Общее настроение пурпурной торжественности, какой-то вычурной парадности, сменилось летящей, жизнеутверждающей радостью. Тая могла бы поспорить: Океан просто лучился, искрился счастьем!
     Она впопыхах описывала увиденное, наговаривая в микрофон, пытаясь в словах передать эти удивительные краски и это летящее ощущение жизни, которое исходило от Океана.
     Все ярче краски, все тоньше и разнообразнее оттенки…и вдруг, все померкло! Красно-пурпурно-малиновое многоцветье сменилось на монохромный серо-красный тон.
     Тая, ошалевшая от таких резких перемен, сидела, уставивший в иллюминатор.
     - Ты здесь одна? – послышался за спиной скрипучий голос.
     Тая Лин обернулась и увидел Ростислава Полонского.
     -Ты не представляешь, чему я сейчас стала свидетелем!- возбужденно сказала она.
     - Ты такая…возбужденная, - блеснули ярко-синие глаза.- Я думаю…тебе надо снять излишнее возбуждение.
     И Ростислав, стоя прямо перед совершенно ошалевшей Таей, начал расстегивать форменную рубашку.
     - Что…что вы делаете?!- Тая не могла понять, что происходит.
     - Я думаю, к завтрашнему утру у нас будет вся информация об этом чудовищном океане, - послышался громкий голос Эдда Мерлоу, входящего в рубку.
     Дальше все происходило, как во сне: Ростислав бросился к Тае, на ходу стаскивая рубашку и расстегивая брюки. Он толкнул ее на одно из огромных кожаных кресел, стоящих в рубке, рванул ворот ее формы, так что пуговицы посыпались и ткань затрещала.
     Тая почувствовала, как липкая горячая рука заскользила по бедрам. Наконец, она смогла кричать. До этого она только мычала нечто нечленораздельное, потрясенная фантастичностью, невозможностью ситуации.
     -Боже мой, Эд, он сошел с ума! Что вы стоите, помогите!
     Эд Мерлоу застыл. Опять эта фраза: «Помоги же, Эд» Ростислав зыркнул на него ужасными синими глазами, оскалил зубы:
     -Только рыпнись мне!
     Холодный пот струйками стекал со лба по подбородку Эдда на шею, затем на грудь. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, просто молча стоял и смотрел на происходящее. Он дико, безумно боялся! Одна мысль: «Только не меня!»-крутилась в воспаленном мозгу. Он съежился, согнулся пополам и спрятался за одним из кожаных кресел, холодея еще больше от звуков: стонов, криков, рычаний, доносившихся до него.
     Последнее, что увидела Тая Лин, прежде, чем отключиться от острой боли и ужаса- это был дико-красный Океан, сплошь состоящий из воронок, куда закручивалась красная жидкость, меняясь от светло-красной на поверхности до темно-вишневой в глубине воронок…
    
     17
     Кир Эдсмунт и Анна Полонская, ворвавшись в рубку, увидели ужасную картину: полуобнаженный Ростислав, закатив глаза, терзает захлебывающуюся в крике Таю Лиин, а Эд Мерлоу, свернувшись калачиком, сидит за креслом, мотает головой и долдонит одно и то же:
     -Я не виноват… Я не виноват…
     Капитан рванулся к Полонскому, буквально отодрал его от Таи и отшвырнул в угол рубки. Тот ударился об один из многочисленных приборов и, отключившись, так и остался лежать.
     Анна набросила пиджак на плечи Таи, остановившимися глазами смотрящей прямо перед собой. Кир Эдсмут легко, как пушинку, поднял ее и понес в каюту.
     Анна повернулась к Эдду, посмотрела прямо в глаза:
     -Вы мне должны помочь изолировать Ростислава.
     -Я ни в чем не виноват, - Эд, огромный детина, посмотрел на нее совершенно беспомощно.
     -Вы обязаны мне помочь. Он сейчас без движения Мы должны перенести его в каюту. – Медленно и четко, почти раздельно проговаривая слова, Анна старалась побудить парня к действию.
     Но Эд только покачивался в такт своим словам.
     Внезапно Анну осенило:
     -Вы мне поможете. - Эд прекратил качаться и поднял голову.
     -Или он убьет всех нас. Вы не видели, что он сделал с Таей? Следующим будете вы- Анна потянула Эдда за руку.
     Он медленно поднялся, опасливо глядя на Ростислава. Но все-таки, дотронувшись до его спины и видя, что реакция не последовала, взвалил тело на плечи и понес в каюту Полонских.
     Анна поспешила следом.
    
     18
     Ростислав открыл глаза. Он лежал в своей постели, в собственной каюте. Его руки на запястьях и ноги на щиколотках были крепко стянуты широкой лентой, какой они обычно усмиряли буйных животных. Он, ничего не понимая, повел глазами и увидел Анну.
     Она смотрела на него такими же синими, как у него, глазами, что-то в них было…что-то очень неприятное. Какое-то жалостливое презрение, и еще - тоска. Анна курила. Ростислав уже несколько лет не видел ее курящей.
     - Анна…
     - Ты что-нибудь помнишь?- довольно резко перебила она его.
     Он силился вспомнить: они с Эдом вывели робота, затем пошли в рубку доложить капитану. Тая…ее безумные глаза…Огонь… какие-то крики…опять это невыразимое чувство неконтролируемой энергии – выливающейся из него, а потом снова его наполняющей. Он представил себя--- воронкой, огромной воронкой, в которую засасывает все.
     Он застонал.
     -Ростислав, что ты помнишь?- стараясь быть спокойной, требовательно спросила Анна.
     -Я…что-то натворил?- Он похолодел от мысли что он мог натворить.
     Анна отвернулась и размеренно-методично стала пересказывать его действия в течении этого дня. Полина. Она…Тая…Тая?!
     -Нет! Этого не может быть!- отчаянный крик Ростилава - Этого просто не может быть! Я не мог…!
     Анна встала и положила холодную ладошку на его лоб.
     -Это и был не ты. Точнее, не совсем ты. Одна, может быть, крохотная, тайная и скрытая даже от себя, частичка тебя, многократно усиленная и подчинившая себе остальные пласты психики…
     - Почему?!...- умоляющие глаза почти выводили Анну из себя. «Если бы знать!» Вслух, внутренне содрогаясь:
     -Расскажи мне о своих ощущениях.
     …Когда он, запинаясь и отводя глаза, пытаясь воспроизвести смутные, как в тумане, былые ощущения, закончил, она, сделав в своем блокноте кое-какие пометки, произнесла:
     -Я могу облегчить твои страдания только тем, что скажу: всех это коснулось. То есть не совсем это, но у каждого члена экипажа усиливается какой-то инстинкт, подминая под себя его сознание. Почему это происходит? У меня есть рабочая гипотеза, что это как-то связано с Океаном.
     -У тебя…тоже?
     -У меня - инстинкт смерти. Нежелание жить. Ты видел Ивана - у него – инстинкт разрушения, неконтролируемая агрессия. Вы с ним больше всего пострадали, амплитуда проявления ваших инстинктов – самая высокая; у других меньше. Я еще не знаю, почему.
     Ростислав задумался.
     - Опиши мне всех. Если мы увидим общее в проявлении бессознательных сил, поймем как с этим бороться.
     -Чуть позже, - согласно кивнула Анна.- Я еще не со всеми побеседовала.
     Она доверяла феноменальной интуиции мужа, нередко приводящей его к замечательным открытиям.
     -Анна…передай Тае, - Ростислав не находил слов.
     -Я знаю. Я передам. Когда она выйдет из шокового состояния…Я зайду через некоторое время. Но, ты же понимаешь, - она немного замялась, потом решительно закончила:
     Мы не можем тебя освободить сейчас.
     -Я понимаю…, - Ростислав отвел глаза.
     Она повернулась, чтобы уйти.
     -Анна! Я люблю…Любил тебя.
     -Я знаю.
     Анна, не обернувшись и опустив голову, вышла из каюты.
    
     19
     Иван Клени пропал. После изоляции Ростислава Полонская с капитаном открыли каюту штурмана, но не нашли его там. Зато их взору предстал настоящий погром: поломанные приборы и стулья, разбитый стереомагнитофон. Штурман исчез. И это все больше беспокоило Анну.
     Капитан решил сам поискать его на корабле. Ему тоже становилось все хуже: он непрерывно что-то жевал, виновато при этом оглядываясь на Анну. Сначала он изо-всех сил сдерживался, но она объяснила ему, что не стоит этого делать (Анна опасалась, что пищевой инстинкт, проявившийся у капитана, если его не удовлетворять, может перерасти в какой-то более разрушительный). И теперь он повсюду таскал с собой коробку с печеньем и непрерывно жевал. Но так долго тоже продолжаться не могло: организм не выдержит такой нагрузки.
     Анне надо было срочно найти выход: без капитана, без штурмана они бы пропали, не сумев улететь с планеты. Корабль мог вести и Эд Мерлоу, но он стал уже совершенно недееспособным: сидел в своей каюте, запершись. Когда Анна пришла к нему, он не открыл ей, разговаривая из-за двери. Даже в голосе его явственно читался испуг, переходящий в неконтролируемый ужас:
     -Мы должны улететь, иначе нас сожрет Океан! Вы должны поднять корабль… Вы отвечаете за мою жизнь!
     Анна оставила его в покое, надеясь, что его бессознательная энергия сейчас направлена не во вне, а во внутрь личности. Да и не было возможности возится с Эдом., когда ситуация с остальными выглядела более опасной.
     Полонская подошла к каюте Полины. Послышались звуки фортепиано, прерываемые тоскливо-печальными вздохами саксофона и радостными переливами арфы.
     «Полина- все еще играет?»- удивилась Полонская.
     Постучала в дверь.
     Ей открыли. Одухотворенное лицо Полины наполнило живительным чувством душу Анны, совершенно измотанной последними событиями. Где-то там, в глубинных пластах ее подсознания снова начала скапливаться усталость.
     -Вы выглядите уставшей, - угадала ее мысли Полина. Зато сама она была жизнерадостной и веселой. «Почему??» - мучительно думала Анна. «Почему на ней это не отражается?».
     _ Ты все время здесь играла?
     -Да! Вы знаете, я сочинила удивительную мелодию! Это – оркестровая мелодия. Я все время ее играю, играю, не могу оторваться от нее! Хотите послушать?
     -Подожди, Полина. Произошли некоторые события…не очень приятные…
     Девушка озабоченно взглянула на нее:
     -Что случилось?
     И Анна сухо, без подробностей, поведала ей о том, что произошло в последние два часа. Она видела, как , постепенно сходят живость и радость с ее лица, как наполняются болью ее глаза. И это тоже было мучительно.
     Усталость становилась все больше, давящей тяжестью ложилась на плечи.
     -Понятно теперь поведение Ростислава со мной, - девушка поежилась, подумав, что вместо Таи легко могла оказаться она сама.
     -Что нам делать?- Она посмотрела на Анну.- Может, действительно, побыстрее покинуть эту странную планету, пока мы все тут с ума не сошли?
     -Мы не можем этого сделать, пока не найдем Ивана Клени. Как только мы изолируем его, попытаемся взлететь. «Лишь бы капитан продержался до этого времени», - мысленно закончила Анна.
     - Чем я могу помочь?- деловито спросила Полина.
     -Ты почему-то легче всего переносишь давление бессознательного. Тебе, возможно, повторяю, вполне возможно, придется взять руководство на себя. Я думаю, у нас осталось не так много времени, - добавила Анна, нутром ощущая снова подступающую тоску.
     -Сейчас ты отправишься в рубку и принесешь мне кассету с записью наблюдений Таи Лин. Я буду в ее каюте. Затем займешь наблюдательный пункт и будешь записывать все- понимаешь, все!- изменения Океана. Я также попросила бы тебя проверить, что с РКЦ-25, которого вы вывели на поверхность планеты. Может, в нем обнаружится какая-то информация…
     - Будь осторожна, - напутствовала Анна.- возьми с собой бластер, но… стреляй в ноги…сначала.- Добавила она .
     - Стрелять?!- испугалась Полина, - В кого?!
     - В любого, кто нападет на тебя, - твердо сказала Анна.- помни, очень скоро ты можешь остаться единственной дееспособной из всего экипажа. Просмотри, на всякий случай, «справочник космопилота». Не спорь!- увидев, что Полина готовится возразить, прервала ее Анна.- Ты должна будешь заставить корабль взлететь, если будет больше некому!
     - Можно, я возьму с собой синтезатор?- вдруг спросила девушка.- Если можно, конечно…
     Ей и самой показалась эта мысль абсурдна. Творится черте-знает что, экипаж сходит с ума, а ей жгуче хочется играть!
     - Ради Бога, - пожала плечами Анна. Полина схватила компактный синтезатор и вышла вслед за ней.
     - Будь осторожна, девочка, - еще раз проговорила Анна, заглянув в лучистые изумрудные глаза.- На тебя вся надежда…
     - Я постараюсь, - неуверенно пообещала Полина и быстрым шагом направилась к рубке.
     - Я буду в каюте Таи Лиин!- напоминая, крикнула вдогонку ей Анна.
    
     По пути к кате Таи Анна заглянула в свою. Бешеные глаза Ростислава ей сразу все сказали. Увидев ее, он начал извиваться, пытаясь разорвать ленту. Анна поспешила уйти, пораженная переменами, произошедшими с мужем. Всегда корректный и галантный, Ростислав быстро и неотвратимо превращался в монстроподобное существо, поглощенное одной животной страстью. Уже отходя от каюты, Анна мельком отметила, что ей снова нестерпимо захотелось доделать ширтака. «Да я же уже доделала его!» - В сердцах себе прошептала она. «Ну, понятно, ширтак, отражающий бессознательные импульсы, ассоциируется с Океаном, который, вероятно, также действует на человеческую психику. Но почему мне то и дело хочется его доделать. И вообще, лепить что-то, создавать?! Зуд просто какой-то творческий!... И Полина тоже все время играет, не может расстаться со своим синтезатором…вон, даже в рубку его потащила…
     Анна внезапно резко остановилась. «Какая-то важная мысль…Полина-музыка, Я- скульптура… Полина легче всего переносит давление бессознательного, но она и больше всего занималась сегодня искусством, играя свои «сногсшибательные» «опусы». Она, Анна, тоже лепила немного ( этого навязшего на зубах ширтака!)- она «на втором месте»: усталость накапливается, растет, но еще не сломала ее совсем… Так-так… Эд увлекается спортом, а не искусством - и у него симптомы прогрессируют. Ростислав пишет, у него дар слова, но он сегодня за день не написал ни строчки, некогда ему было…». Пораженная, Анна схватилась рукой за стену. «Так. Кир Эдсмунт наверняка дудел на своей трубе - он всегда дудит, когда думает, и он еще держится, - Анна лихорадочно проверяла версию.-«Тая – талантливая художница. Неизвестно, рисовала ли она сегодня. Но скорее всего, нет..»
     Анна бегом направилась обратно в свою каюту: « Дальше. Иван Клени всегда был приземленным практиком и особо не интересовался искусством, скорее техникой…»
     Ростислава «отпустило». Он лежал, уставившись в потолок, и почти не отреагировал на появление Анны.
     Ей стало жаль его. Да что же это такое, в самом-то деле, мы же разумные существа, почему же мы перестали держать в узде свою бессознательную животную энергию, превращаемся в каких-то маньяков! И какая все-таки тонкая грань между разумным человеком и человеком безумным!...
     - Ростислав!- тихонько позвала Анна.- Ты мне должен помочь.
     На нее посмотрели усталые синие глаза, в которых плескалась какая-то невероятная, неземная тоска.
     - Он зовет меня. Отпусти…
     - Кто? – не поняла Анна.
     Ростислав промолчал.
     - Я не могу тебя развязать. Ты должен понимать это, - опять начала Анна.- Но ты можешь избавиться от этого.
     Она коротко изложила свою версию происходящего:
     - Активность и сила проявления инстинктов находится в обратно пропорциональной зависимости от силы творческого потенциала человека и интенсивности его занятий искусством, - подытожила она.
     -Вероятно, искусство сублимирует инстинктивную природную энергию, направляя ее в иное русло. Это явление давно исследовано психоаналитиками Земли. Просто здесь все происходит в гипертрофированном виде.
     - Может, попробовать сочинить что-нибудь? Мысленно…-поспешила она добавить, увидев, как посмотрел на нее Ростислав.- Извини, я не могу освободить сейчас даже одну твою руку. Ты достаточно умен и силен, чтобы освободиться затем полностью. Я не могу рисковать.
     Тоскливые синие глаза, не мигая, смотрели на нее. Ей стало стыдно. Но она понимала, что не может ничего для него сделать. Пока не может.
     - Как Тая?- Наконец спросил он.
     - Я сейчас к ней иду.
     - Ты помнишь, о чем я просил?
     - Да, конечно. Поспешила ответить Анна,- мне кажется она поймет. Когда я ей все объясню.
     - Поймет?- криво усмехнулся Ростислав. Потом серьезно и как-то «всезнающе» произнес:
     - Пусть она напишет Его портрет. Обязательно. Она ведь хорошо рисует.
     - Ты говоришь об Океане?- Анна поразилась схожести их мыслей и еще, этому слову – «портрет». « Именно портрет, а не пейзаж! Они говорили и думали об Океане, как о живом существе! Эта мысль у нее зрела давно, но вот, она высказана, - и все стало на свои места. Да! Этот красный изменчивый Океан – одно живое существо! (в человеческом разуме не укладывалось – «жидкое существо»!). разумный ли он 7 Трудно сказать. Даже, если это – разум, то – совершенно нечеловеческий, со своей странной логикой (а, может, ее и вовсе нет!), очень чувствительный к психическим переживаниям людей, манипулирующий ими по собственному желанию. Кажется, что он проводит эксперименты на нас, как на подопытных кроликах. Но мы должны доказать свою разумность!»
     - Он не принимает логических доказательств. Не понимает, точнее, - прервал ее раздумья Ростислав.
     Анна вздрогнула: «Он что, подслушал мои мысли?»
     - Доказательства могут быть только чувственные. Он сам – одно большое чувство.
     - что ты имеешь в виду? – попросила уточнить анна, но, видя, как засверкали дьявольским блеском глаза мужа, поняла, что сейчас он больше ничего разумного не скажет.
     Она подошла к колке со своими статуэтками, взяла ширтака и еще несколько фигурок, нашла стек и , сопровождаемая ломающимся шепотом Ростислава, сжимающим до боли ее сердце: «Отпусти…отпусти…», - поспешила удалиться.
     У каюты Таи Лиин ее поджидала Полина с кассетой. Они вместе вошли. Тая Лиин находилась в том же состоянии: полубезумные глаза, широко раскрытые , с расширившимися зрачками.
     - Тая, - позвала Анна.
     Никакого отклика.
     - Я пойду? – Полине было тяжело находиться здесь.
     - иди.
     Когда она вышла, Анна поставила фигурку ширтака перед собой и начала ее переделывать. Она ощущала, как наваливается тяжелой массой, становится невыносимой тоска, но решила дерзко противостоять давящей силе бессознательного. В то время, как руки ее быстро работали, мозг был занят осмыслением того, что она слышала на кассете… в начале она не нала, что лепила: руки действовали сами по себе, будто совершенно не подчиняясь мысли. Потом, когда она обнаружила, что статуэтка приобретает облик Таи Лиин, поняла ,что надо делать. В следующие два часа она целенаправленно переделывала чужих мостроподобных существ в членов экипажа. Мысли кружились только вокруг статуэток, все остальное стало безразличным. В целом мире ее интересовало лишь одно: как бы передать поточнее сходство, уловить неповторимость личности каждого.
     Давящая тяжесть как бы остановилась на мсете, повисла над ней, подоно дамоклову мечу. Потом стала медленно отступать. Все реже прорывались мысли о том, что все бессмысленно, что не стоит тратить энергию на решение жизненных задач, да и на саму жизнь. Уже работая над шестой фигуркой – это была «Полина»- она вспомнила про кассету: женщина совершенно ничего не услышала, точнее, не осмыслила, прослушав. Анна одной рукой нажала на клавишу перекрутки, другой пытаясь воплотить в веществе задорно вздернутый носик Полины.
     - Я вижу Океан, - послышался голос Таи Лиин. Он стал пурпурным. Темно-пурпурным, однотонным. Нет, слева на горизонте появилась светлая полоса…
    
     20
     Кир Эдсмунт уже некоторое время разыскивал Ивана Клени. Он обшарил все складские помещения, побывал в зообиоблоке, где находились «детища» Ивана, увлекавшегося разведением экзотических растений. Тот любил там бывать, наблюдая за своими кактусами и пальмами.
     Но сейчас его там не было.
     Внезапно капитана осенила страшная догадка. Он направился к бортовому отсеку, где находилось самое мощное оружие на корабле: крылатые ракеты, использующие энергию кваркового деления. Они обладали просто убойной силой, все разрывая на мириады элементарных и субэлементарных частиц.
     Сначала Кир шел быстрым шагом, затем побежал. В голове крутилась одна мысль: «Только не это!»
     Капитан вспомнил, с какой ненавистью штурман выкрикивал, буквально выплевывал слова, обращаясь к Океану («я ненавижу тебя!») и как он порекомендовал отправить в него «парочку крылатых ракет». « только не это!»- Думал Кир Эдсмунт, осторожно, держа наготове бластер, подкрадываясь к бортовому отсеку. Он вставил персональную карту в прорезь двери-щита ( такую, кроме него ,имел только штурман). Дверь открылась. Собравшись с духом, Кир Эдсмунт прыгнул вперед.
     Штурман Иван Клени лежал на полу отсека с пробитой головой. Вероятно, он ударился об острый угол одного из «гробов» с законсервированными ракетами. Под головой Ванна растекалась кровавая лужица. Он был мертв, по крайней мере, уже два часа.
     Капитан бросился к пульту управления ракетами . Все ракеты были на месте, но карта штурмана торчала в прорези пульта. Кнопка «Пуск» горела красным, счетчик показывал: «7200:99…98…97…96…» Штурман установил время отправки ракеты! И оно заканчивалось…
     «7200: 79…78…77…»
     Капитан устало прислонился к стене, отстраненно наблюдая за тем. Как меняются цифры:
     «7200:69…68…67…»
     Он опоздал. Вытащить карту не было никакой возможности: для этого надо было нажать на нее, а любое прикосновение к ней дало бы немедленную реакцию- взрыв»
     «7200: 63…62…61…»
     Сколько усилий, и все напрасно! Бессмысленно. Все бессмысленно. В том, что реакция Океана на пуски ракеты будет ужасной, и самое главное, не предсказуемой, он не сомневался.
     Капитан отбросил коробку с печеньем, почти пустую Есть больше не хотеось.
     Продолжался отчет:
     « 7200: 6…5…4…3…2…1. Пуск»
     Ничего не произошло. Пока.
     Капитан вздохнул, и тяжело ступая, вышел из отсека.
    
     21
     Эд Мерлоу вконец измучился. Он дергался от каждого шороха. А, как назло, все время что-то шелестело, постукивало, притоптывало. Он забился в угол каюты и сидел там, сжавшиь в комочек. Он просто не мог ни о чем думать: страх за свю жизнь парализовал его. «Зачем я полетел!»- корил он себя.
     « Теперь я погибну…Господи! Как я хочу жить!» Яркая вспышка: «А вдруг,все уже погили?» Он один остался здесь, запертый в своей каюте на корабле, прикованном к этой чудовищной планете. Он тоже здесь умрет, умрет от голода!»
     Инстинкт самосохранения приподнял его и толкнул вперед. Он начал суетливо отодвигать стол, который до этого придвинул, чтобы укрепить дверь. Нажав на кнопку, открыл ее. Выглянул.
     В коридоре было абсолютно пусто. И вообще, складывалось впечатление, что на веем корабле - абсолютно пусто. Эд на цыпочках отправился к рубке.
    
     22
     Анна окончательно пришла в себя. На полу передней стояли шесть фигурок – точных копий членов экипажа, включая ее саму. На седьмую ( последним оказался Иван Клени) не хватило вещества, а ломать ширтака не захотелось.
     Она уже несколько раз прослушала кассету, сверив ее со своими аписями. Особенно ее поразило одно место, когда Тая рассказывала о разноцветной, точнее, «разнооттеночной» «игре» Оекана. По времени она совпадала с игрой Полины на синтезаторе…
     23
     Подходя к рубке, Эд услышал музыку. Он остановился . прислушался. Это были странная, но удивительно красивая мелодия, незнакомая, но в нее вплетались нити каких-то знакомых напевов. От этой музыки веяло чем угодно, но не страхом. Парень задержался на мгновение, но все же затем двинулся дальше. Все также на цыпочках и сутулясь.
     Полина сидела прямо перед главным иллюминатором и увлеченно играла. Она была настолько поглощена своим занятием, что не заметила Эдда. Пожалуй, это было лучше для нее. За несколько часов некогда нравившийся ей парень сильно изменился. Из всегда подтянутого, приветливого парня он превратился в дрожащее существо с бегающими глазками, опущенными плечами, то и дело нервно потирающее потеющие руки или теребящее уголок рубашки- неопрятное, заросшее.
     Музыка зазвучала более плавно, нежно. Эд, проходя мимо взглянул на иллюминатор… и восхитился! Такой красоты он никогда не видел!
     Вишневое пространство Океана, на нем – всевозможные розовые полуцветы-полуузоры, обрамляющие их малиновые линии, - все это кружится… в такт музыки!
     Эд вдруг явственно ощутил необыкновенную легкость во всем теле, в его мятущейся душе родился уголок покоя; он ширился, разрастался, уничтожая последние очаги страха.
     Музыка изменилась, стала страстной, зовущей. – Океан тоже изменился. Розовые узоры превратились в мерцающие бегущие линии, вишневая гладь на горизонте тоже начала розоветь, из глубины океанских волн вырастали роскошные гигантские цветы. Все быстрее играла музыка- все быстрее менялся вид Океана. Это напоминало детский калейдоскоп: один узор, другой, третий…
     Картинки менялись определенном ритме, складывалось впечатление, что Океан тоже играет, играет беззвучно, клавишах красных цветов и оттенков.
     Эд даже не мог понять: это музыка Полины заставляет играть красками Океан, или Океан так действует на девушку и исполняемые ею мелодии?
     Впрочем, он и не пытался что-либо понять. Он просто почувствовал, каждой клеточкой своего существа, каждой точкой своего мозга ощутил – вот оно. Избавление от всех тревог. Избавление от липкого, тягучего страха, высосавшего его энергию, от необходимости что-то предпринять, куда-то лететь, стремиться. Океан звал его. То нежно, как мать, то настойчиво и требовательно, как отец. Он обещал все: дом. Заботу, охрану и спасение.
     Эд Мерлоу понял, что нао делать. Взглянув на прощание на играющую девушку- сто-то смутно знакомое , родное почудилось ему, - но уже в следующую секунду он повернулся и побежал.
    
     24
     Анна поставила свои фигурки у изголовья Таи Лиин, оставила кассету включенной, только нажала на периодическую перемотку: «может быть, слушая раз за разом свой голос, Тая «проснется»?»- такая мысль пришла психологу, когда она во время очередного прослушивания кассеты услышала (или показалось?) вздох (стон?) Таи.
     В коридоре Анна услышала (снова показалось?) топот. Человек бежал, удаляясь от рубки. Она поспешила туда.
    
     Эд бежал, бежал к Нему. Скорее, скорее, там- спасение ! Уже пролетев мимо каюты Полонских, он резко остановился. Вернулся. Дверь была приоткрыта. Он увидел Ростислава связанным, с плещущейся в глазах тоской, и без слов, кинулся снимать с него ленту.
     - Он зовет нас, - только и сказал Эд, выбегая из каюты и оставляя там Ростислава.
    
     Около рубки, Анна столкнулась с Полиной – растерянной, заплаканной.
     - Что случилось ? – испугалась женщина.
     - Он страдает, он, наверное, заболел, ему срочно надо помочь, - Полина схватила Полонскую за руку. –я знаю, вы с можете.
     Войдя в руку, Анна никого не обнаружила.
     - Так где больной ? – Не поняла она.
     Полина потащила ее к иллюминатору:
     - Вот, смотрите! Он был такой веселый, радовался и пел вместе со мной, а сейчас… с ним что-то случилась.
     Анна встревожено посмотрела на девушку: Полина имела ввиду Океан!
     - что вы так смотрите? Неужели вы не понимаете, что он живой? Он тоже может страдать и радоваться. Мы ворвались в его мир, - а ведь нас здесь никто не ждал и никто не звал!- И еще переживаем, что Он на нас воздействует! Мы по заслугам получили! Такая самонадеянность – мы хотели изучать его! А получилось, что это Он нас изучил, и изучил хорошо, вынеся на яркий свет все то отрицательное, всю ту гадость, что скрыто было в нас! Он ничего не придумал, просто высветил нашу низменную сущсноть. А теперь его кто-то обидел, может быть, ранил, - Полина говорила в захлеб, слезы текли по ее щекам. Наверное, она никогда так не плакала, даже тогда. Когда ей сказали, чтопогиб отец.
     Анна взглянула в иллюминатор. Безмерная печаль наполнила ее душу. Он, действительно, страдал! Темно-красные волны еле шевелились, как раненые птиц, упавшие и не имеющие сил подняться. Серо-красный цвет (Анна до этого даже не предполагала, что красный может быть с оттенком серого) разливался вокруг. Такую неизбывную тоску анна увидела, почувствовала однажды на Земле, в глазах бездомной побитой собаки. Океан будто жаловался. Жалость проникала в сердце, переполняя его.
     Анна встряхнула плечами, пытаясь сбросить это наваждение.
     - Конечно, мы вели себя не совсем правильно, - осторожно сказала она.- Но и Он…не совсем прав. Нельзя так гипертрофировать одну сторону человека. Человеческая душа такая же многоцветная, красочная, как… поверхность Океана. Посмотри , какой он изменчивый, его оттенки меняются в зависимости от настроения. В то же время – он целостная, единая сущность. Так и человек – только в целостности всех его проявлений , в цельной, не разлагаемой на отдельные составляющие личности - его сущность. Наши мысли . чувства, переживания сплетаются друг с другом в единый клубок- убери, ослабь, усиль что-нибудь - и уже личность будет другая.
     Анна старалась говорить убежденно, но не давить. Анна уже поняла, как сильно Океан может воздействовать на человеческую психику, на ее эмоционально-чувственную составляющую . Ростислав, Иван, Эд – тому примеры. Неизвестно, что с капитаном, и ей не хотелось потерять еще и Полину. Только холодная логика, только рассудительность могла бы этому помешать. Но как это чертовски трудно- строить цепочку рассуждений и умозаключений, когда хочется кричать! Душа анны раздваивалась: одна часть сострадала Океану, ощущая жгучую необходимость сейчас же, сию минуту помочь ему, сблизиться - слиться с ним ? Вторая – осознавала, что это – очередная уловка, очередной эксперимент над человеком . Надо противостоять этому.
     - трудно сказать, какой Он – «добрый» или «злой», - продолжала она, - «хороший» или «плохой». Он живой, да, но мы не можем даже сказать, - Анна остановилась.
     - Разумное ли Он существо? – прошептала Полина, заканчивая мысль.
     - Мы не моем сказать, существо ли Он. Человеческие эпитеты, нормы и модели, человеческая логика здесь не приемлемы. Мы не можем Его оценить, а, значит, сформировать к Нему отношение, как и отношение к происходящему в целом. И пожалуй, мы должны отказаться от этого. Мы находимся в разных жизненных плоскостях, и поэтому вряд ли поймем друг друга…
     - Нам, в самом деле, пора улетать. – устало добавила Анна.
     - И все-таки, он такой одинокий, хоть и такой большой! Мне жаль его…
     - Здесь неприменимы человеческие категории.- Твердо произнесла Анна.- можно жалеть лишь того, кто сам пожалеть может, хотя бы в принципе.
     Полина, казалось, ее не слышала:
     - А вы знаете, как мы с ним играли?! Он очень музыкален, у него есть слух и чувство ритма. Я все сняла на видеокассету. Хотите посмотреть!
     - Конечно! – Оживилась Анна Полонская. Еще когда она прослушивала кассету с голосом Таи, описывавшей Океан, она ( причем только со второго или с третьего раза) обратила внимание, что на ней нет визуального ряда, а ведь, это видеокассета. Тогда она подумала, что Тая Лин что-то не так включила, отвлеченная видом Океана.
     - Боже мой, что это?!- Полина, собравшаяся было поставить на начало видеоряд, замерла.
     Анна обернулась.
     На горизонте Океана появилась зловещая черно-пурпурная полоса, которая на глазах катастрофически расширялась, неся с собой почти физически ощущаемый запах разрушений, дикую неконтролируемую агрессию.
     - Я думаю, он начинает мстить, - голос капитана за спиной женщин заставил их резко обернуться.
     Кир Эдсмунт устало положил тело штурмана на одно из кресел. Женщины бросились к нему.
     - Бесполезно. Он уже несколько часов мертв. Он отправил ракету в Океан.
     - Так вот откуда такое страдание! – поразилась Полина.
     - Да, и расплата будет ужасной. Мы вряд ли сможем остановить Его. Все бессмысленно. Мы влипли.
     Анна внимательно посмотрела на капитана.
     - Вы давно… ели?
     - я не хочу есть. Я вообще уже ничего не хочу. – Голос капитана звучал как-то слишком уж монотонно и невыразительно, как будто из него удалили все эмоции. Анна слишком хорошо помнила это состояние.
     - Мы должны бороться.- Твердо сказала она, глядя Киру Эдсмунту прямо в глаза.
     - Все бесполезно. Хоть бы уж кончилось все поскорей, - в голосе и глазах капитана плескалась почти такая же вселенская тоска. как несколько минут назад – в Океане.
     - Мы будем бороться, - повторила решительно Анна. Повернулась к Полине, краем глаза увидев, что черно-пурпурная полоса закрыла уже половину экрана:
     - Вы сейчас начнете играть.
     Видя, что девушка никак не отреагировала, заворожено глядя на экран, она требовательно взяла ее за руку и подвела к синтезатору:
     - Играйте, - потребовала, - играйте же ! – Заглянула в заполненные ужасом глаза Полины.- Вы должны играть.
     - что? – одними губами прошептала девушка.
     - Что хотите. Играйте ту мелодию, которую вы недавно сочинили.
     Полина заиграла. Сначала тихо, медленно, как сомнамбула опуская руки на клавиши, потом все более резко, отрывисто, ее игра стала наполняться чувством. Она играла другую мелодию – не нежную и лиричную, а страстную, яростную, похожую на крик.
     Черно-пурпурная полоса, дошедшая ужу почти до края экрана, дрогнула и… остановилась.
     Анна наблюдала несколько минут: полоса не двигалась. Анна обернулась:
     - Капитан, вы должны стартовать.
     Усталые глаза смотрели на Океан.
     - Я … попробую, - наконец, сказал Кир Эдсмунт.
     - Мы же спускали робота, - вспомнила Анна.- что с ним случилось?
     - Надо…проверить, согласился капитан, медленно усаживаясь за пульт.
     - Попробуйте что-нибудь легкое, - попросила Анна Полину.
     Полилась медленная, трогательная мелодия, очень печальная, но какая-то… светлая. Ее выводил саксофон, ему вторили скрипки, еще что-то, флейта, наверное? Полина сочиняла на ходу.
     Черная полоса стала отступать.
     - О нет, только не это! – в голосе капитана, наконец-то послышались живые ноты.
     - Что еще? – Вскинулась Анна.
     - За сутки, пока мы здесь находились, корабль осел на 7355 метров. Нас притягивает. И это – не планета, это – сам Океан. Я просканировал его поверхность под кораблем: внизу гигантская воронка, нас засасывает туда!
     - Мы сможем вырваться? – Анна посмотрела на Океан. По его поверхности пошла рябь.
     - Да он смеется над нами!- и сама испугалась своей фразы.
     - Но нет, мы еще посмотрим, кто кого! Капитан, что нам нужно сделать, чтобы оторваться. Думайте, думайте!
     -Мы сможем оторваться, но для этого нужно будет затратить в 2,5 раза больше энергии. И… надо приостановить противодействие Океана. Временно, хотя бы. - Кир Эдсмунт вопросительно посмотрел на Анну.
     - Сколько вам нужно времени?
     - Как минимум, часа два, - подсчитал капитан.
     - Ты слышала?- спросила анна у Полины?
     Та молча кивнула, продолжая играть.
     - Теперь все зависит от тебя.
     Полина еще раз кивнула и снова сменила мелодию
     Анне послышалось что-то знакомое – да, это то, что сегодня утром сочинила эта девушка с зелеными глазами – их спасительница.
     На горизонте Океана появилось яркое розовое пятно. Оно несло с собой искорки. Чернота совсем растаяла, все стало сверкать, играть бликами, как будто в Океан кто-то пускал огромных солнечных зайчиков.
     - получается, - удовлетворенно сказал капитан.
     - Но я не могу найти спущенный на поверхность планеты РКЦ-25.
     - Мы его, вероятно, уже не найдем, - задумчиво произнесла Анна.
     Капитан, подумав, согласно кивнул:
     - Пожалуй. Если уж Он ракету «переварил»… Я сосредоточусь на старте.
     Буйная пляска цветов в Океане становилась все стремительней. Вдруг – белая вспышка. Полина, время от времени поглядывавшая в иллюминатор (как на своеобразную нотную тетрадь), вскрикнула и остановилась:
     - Он… еще что-то…сожрал!
     Тут же снова появилась черно-пурпурная полоса, прорезавшая поперечно розовую гладь.
     Анна почувствовала, как сжалось сердце.
     - Не останавливайся, играй!- Крикнула уже на бегу.
     Снова полилась музыка.
    
     В каюте Ростислава не было. На неубранной постели лежало два почтовых пластиковых конверта с мерцающими надписями: «Анне» и «Тае Лиин». Анна схватила конверты и снова выбежала в коридор. За очередным поворотом она увидела маленькую фигурку в темно-синей униформе.
     Капитан уже минут пятнадцать безуспешно пытался поднять корабль. Вроде поддавшись в начале, после белой вспышки, он снова замер. Двигатели работали на полную мощность, но и сила притяжения резко возросла. Воронка под кораблем тоже увеличилась…
    
     Полина играла, уже почти не отрываясь , глядя на Океан. Пальцы, как будто сами по себе или послушные иной, чем ее сознание силе, летали по клавишам. Девушке казалось, что она смотрит в «глаза» Его, это впечатление усиливалось из-за красного сверкающего неровного полукруга с темно-вишневой точкой посередине, образовавшегося на месте белой вспышки и , в самом деле, напоминавшего глаз. Ей казалось, что и Океан смотрит ей в глаза, проникая в самую душу, почти гипнотизируя. Он уже больше не подыгрывал ей сверкающими бликами. Просто как бы…прислушивался?
    
     Анна ринулась вперед. Через несколько минут она догнала фигурку, двигающуюся монотонно медленно. Это была Тая. Они находились около отсека, за которым был люк для спуска на планету.
    
     Полина играла. Она уже начала уставать. Пальцы ломило все больше. Она понимала, что еще чуть-чуть, - и она не сможет даже пошевелить ими. Но, как только на секунду остановилась, тут же снова появилась черная полоса. Капитан чертыхнулся, и она почувствовала, что корабль резко «осел».
     Девушка возобновила игру.
    
     «Все усилия напрасны. Корабль не удается поднять, энергия расходуется в пустую. Еще полчаса – и будет все кончено. Даже если они оторвутся от планеты, не хватит сил уйти в гиперпространство и долететь до Земли».- Капитан все чаще посматривал не на показания приборов и иллюминатор , а на руки играющей девушки.
    
     - Нет! Тая, нет!- Анна подлетела и схватила Таю за руку. На нее уставились черные бездонные глаза:
     - Он зовет меня…
     - Нет! Это мы зовем тебя! Тебя зовет родная планета- Земля; тебя там ждут: твой муж: родные, друзья. Ты помнишь Землю, Тая?! Ты вспомни Землю!
     Что то промелькнуло в бездонной черноте.
     - Зем-ля… Артур…Сын…Сын?- Она посмотрела на Анну.
     - Да-да! У тебя обязательно будет сын! Потом, там. на Земле. Не здесь, Тая. Он – чужой, этот Океан, - Анна потянула Таю от двери люка.
    
     Еще одна белая вспышка с правой стороны, быстро покрасневшая и превратившаяся во второй «глаз» усилила сходство ОЛкеана с «лицом» человека. Задумчивые морщины волн вскипали на горизонте.
    
     Полина играла. Она уже совсем не чувствовала пальцев на правой руке. Она уже, не отрываясь, смотрела в Океанское «лицо». Пальцы, порхая как птицы над клавишами синтезатора, издавали странные, гортанные, какие-то «птичьи» же звуки. Ей казалось , остановиться, значит умереть. Во всем мире существовали только Он – великий и могучий Океан и Она- хрупкая земная девушка- песчинка, заброшенная судьбой невесть откуда невесть куда. Они смотрели глаза в глаза .
     Как кролик и удав.
    
     Отведя Таю подальше, Анна вернулась к люковому отсеку. Вставила персональную карту, открывая дверь. Она «отъезжала» так медленно1 анна протиснулась в образовавшуюся щель. Не дожидаясь, пока дверь откроется полностью. Еще одна дверь. Она в помещении со скафандрами.
     - Нет.., - она стояла и плакала. Потом в изнеможении присела, прислонившись к стене.
     Двух скафандров не было. И она знала, кому они принадлежат.
    
     Внезапно капитан ощутил толчок, как будто корабль слегка подбросило. Он снова схватился за рычаг ручного управления. Двигатели взревели. Корабль медленно, почти рывками, но с каждым рывком все ощутимее, начал вырываться из железных объятий красного океана. Не веря своим глазам, Кир Эдсмунт взглянул в иллюминатор. Уже второе кранное пятно расплывалось на розовом морщинистом фоне.
    
     Все. Полина почувствовала, что это – все.
     Корабль вздрогнул, руки девушки соскользнули вниз, и у нее уже совсем не было сил заставить себя поднять их . Она посмотрела на экран иллюминатора. «морщины исчезли» Розовая однотонная гладь блестела, как громадное розовое зеркало. И только посередине – красная кривая полоса. «Он улыбается мне ?!»
     Полина почувствовала , как ее вжали в кресло возросшие перегрузки отрывающегося от планеты корабля.
    
     - Корабль вздрогнул и пришел в движение. Поняв, что капитану удалось сдвинуть его с мертвой точки, Анна не испытала даже удовлетворения. Она не рыдала, просто слезы беззвучно текли и текли из глаз.
     Она встала, шатаясь, побрела из отсека. В коридоре нашла Таю, стоявшую там же, где ее оставили, снова взяла ее за руку и повела в капитанскую рубку.
    
     Капитан ликовал! Корабль на огромной скорости все больше удалялся от планеты. Посмотрев на приборы, он обнаружил, что энергии на прыжок в гиперпространство хватит, они окажутся недалеко от солнечной системы, а там можно будет послать сигнал «SOS», к ним придут на помощь. Кир Эдсмунт довольно взглянул в иллюминатор.
     Ровная, блестящая розовая гладь уже не занимала большую его часть. Она была совершенно однотонной, если не считать сероватого круга под ними и двух мигающих красных точек посередине. Капитан подмигнул в иллюминатор: «Ну что, чья взяла?»
     Одна красная точка, тоже мигнув, исчезла.
    
     Полина, устало опустив распухшие руки, сидела, почти бессмысленно уставясь в иллюминатор. Она уже знала, кого больше никогда не увидит…
    
     Розовая планета- а теперь она была видна вся, - внезапно заиграла красками, как тогда, когда они «играли» вместе с Океаном. Этот калейдоскоп напоследок - «прощай?» . или «прости?». Ей уже было все равно.
    
     - Получилось! – Капитан увидел входящих женщин, анну Полонскую и Таю Лиин.
     - Надо объявить общий сбор, - и осекся, заглянув в их лица.
     - Не надо. Больше некого собирать. Все на месте.., - устало произнесла Анна.
     Капитан отвернулся. «Три человека. Три талантливых ученых и исследователя, три кем-то любимых человека… Не дорогая ли цена за сутки общения с этим странным явлением – красным Океаном под голубоватым карликовым солнцем. При том, что они сами ничего о нем не узнали. А о себе?,,,»
    
     - Может, просканируем напоследок еще раз? Они ведь были в скафандрах?- Не глядя на Анну, предложил он.
     - Может быть…
     Но каждый из них понимал бесполезность этой затеи: если от робота-поисковика не осталось и следа, то что могло остаться от двух слабых человеческих тел, пусть даже и в скафандрах?
     Для очистки совести капитан еще раз поводил лучом-сканером по поверхности удаляющейся планеты, настроив его на полную мощность. Сканирование ничего не дало.
     Анна подошла к Полине, опустила руки ей на плечи, и так они замерли, прощаясь мысленно с удивительно красивой красно-розовой планетой, уничтожившей их любимых. Они прощались и с ними.
     ,розовый шар, постепенно уменьшаясь, превратился в точку и, затем, исчез.
     Капитан начал готовить корабль к прыжку в гиперпространство.
    
     25
     Через месяц они оказались в родной галактике. Еще около недели дрейфовали около Юпитера без капли горючего, пока на их сигнал не откликнулся дежурный катер-спасатель.
     В течение следующих трех недель, находясь на обычном профилактическом карантине для возвращающихся из других миров и готовясь предстать перед Контрольным Ученым советом, они пытались систематизировать и проанализировать то, что увидели и ощутили на далекой планете. В сущности, кроме ощущений, у них ничего не было: видеокассета, якобы записанная Полиной, оказалась чистой, а никакие приборы и бортовые компьютеры с их холодной математической логикой не смогли зафиксировать переливы чувств и цвета в Океане.
     Оставалась еще отрывочная голосовая запись Таи Лин. На вопрос совета, почему сохранился только голос, Анна, озаренная догадкой, ответила, что видео, как и другие приборы, отражали Океан лишь пассивно; человеческий голос же передавал впечатления , творчески формулируя увиденное в словах.
    
     С Таей Лин пришлось поработать группе психологов. Она абсолютно ничего не помнила. Анна, несмотря на все свои усилия, так и не смогла ее вывести на корабле из сомнамбулического состояния. Муж Таи и ее друзья уже отчаялись, когда один из психотерапевтов предложил попробовать эстетикотерапию – «лечение искусством». Ей дали краски и холст, и Тая, действительно, начала рисовать. У нее и до этого неплохо получалось, но семь полотен, которые она создала во время лечения, были признаны гениальнейшими произведениями живописи. Проданные за большие деньги, они теперь хранятся в крупнейших музеях Солнечной системы .
     На всех полотнах изображен красный океан под голубым солнцем в разных состояниях: мрачный, страдающий, скучающий, радостный, лиричный, играющий.
     С каждой картиной Тая все больше приходила в себя. Дописав последнюю, седьмую, она подарила краски соседской девочке и больше никогда ничего не рисовала.
     Еще во время пребывания в карантинном диспансере обнаружилось, что Тая беременна. Когда она, твердо глядя в глаза мужа, об этом сообщила, он, немного помедлив, произнес:
     - Что ж, думаю я «созрел» для воспитания детей.
     Тая и Артур Лин оставили свою активную научную и культурную деятельность и уехали на маленький остров в Карибском море, который приобрели на вырученные от продажи картин деньги.
     Через семь месяцев у них родился мальчик с ярко-синими глазами и рыжеватыми волосами. Его назвали Ростиславом после того, как приехавшая навестить роженицу Анна Полонская передала Тае конверт с размашистой подписью «Тае Лин». Когда его вскрыли, на белом пластиковом листе высветились всего два слова: «Прости. Ростислав».
     Анна Полонская, ставшая крестной матерью маленького Ростислава, часто бывала в доме семейства Лин. Она продолжала заниматься научной деятельностью, много времени при этом уделяя воспитанию дочери.
     Она больше никогда не покидала Землю.
     На предложение капитана Кира Эдсмунта соединить судьбы, она ответила отказом, объяснив, что одного брака ей было более, чем достаточно.
     В маленькой шкатулке, где вперемешку находились документы, драгоценности, несколько крохотных статуэток, лежал пластиковый конверт с надписью «Анне». Время от времени, она доставала его, закрывалась в своем кабинете и, вытащив белый лист, читала про себя светящиеся строчки:
     Эта алая таинственная гладь
     Вновь ворвется в сумрачные сны.
     Что смогли мы о себе узнать,
     Светом синих солнц озарены?
    
     Что мы снова затолкали вглубь,
     Что скрываем в памяти своей?
     Отблеск ярких разноцветных судеб
     В красных волнах и в душе моей.
    
     Светлые и темные тона –
     Тысячи оттенков и единый свет.
     Красками душа моя полна,
     Освещая мрак и затемняя свет.
    
     Чувств и образов синхронная игра-
     Нить сознания и бессознательных ночей.
     Эту связь нельзя нам разорвать
     Даже в свете голубых лучей.
    
     Кир Эдсмунт не оставлял попыток добиться расположения Анны. Каждый год, в день их возвращения на Землю, он посылал ей букет из семи алых роз.
     Он тоже уже никогда не выходил в Большой Космос; самое большее, летал на рейсовом самолете до Луны. Там, в одном из центров космолетчиков, он занимался подготовкой экипажей для кораблей-разведчиков класса АМПСС. И никогда в своих многочисленных увлекательных рассказах о чужих мирах не вспоминал о маленькой планете, сплошь покрытой океаном.
    
     Старалась о ней забыть и Полина Кавелина, но это давалось ей с трудом. Она, как и другие, оставшиеся в живых после того трагического полета, ушла из состава действующих экипажей космических разведчиков.
     Она очень сблизилась с матерью, даже стала работать в ее научном центре. Мать, в свою очередь, наконец, оценила музыкальный дар Полины. Сочиненные ею во время последнего полета удивительные произведения вошли в золотой фонд музыкального искусства. Каждый год ее работы занимали призовые места на музыкальных фестивалях, она была признана одним из талантливейших композиторов современности.
     Вот только сама она никогда больше не играла .
     Полина несколько раз просила Анну Полонскую позволить ей написать музыку для стихов, написанных размашистым почерком на белом листе:
     Эта алая таинственная гладь
     Вновь ворвется в сумрачные сны.
     Что смогли мы о себе понять,
     Светом синих солнц озарены?